Зона Комфорта

 – Откуда?

– От верблюда, – с наглой усмешкой уставился я на него. – Не лишку вопросов, прапорщик?

Риммер не выдержал и отвернулся. Расстегнул пояс, через голову начал стягивать узкую гимнастерку.

– Не хотите, не говорите, – в голосе его – обида и вызов.

Я сделал последний стежок, делая вид, что увлечен своим занятием. На самом деле комплексовал, вынужденно выставляя напоказ бледные телеса в подозрительной розовой сыпи, бросающуюся в глаза блатную наколку. А ещё мне нестерпимо хотелось, чтобы прапорщик предложил выпить.

У него осталось, я видел.

Прапорщик, игнорируя мои мысленные воззвания, взялся за иголку, послюнявил кончик нитки и с одного раза продел его в ушко.

– Я звездочек настоящих раздобыл. Серебряных! – похвалился.

На старых погонах Риммера звездочки были нарисованы химическим карандашом.

Я кивнул, как бы разделяя радость боевого товарища, у которого в заплечном мешке осталось не меньше полбанки. Чего он жмется? Это не марочный коньяк, чтобы над ним чахнуть. Выпили – и к стороне.

От праведного негодования у меня заломило суставы.

Успокаивая себя, я рассудительно подумал, что вот сижу тут, загораю, самая большая беда – иголкой уколоться могу, а подпоручик Шпилевой, прапорщик Коняев и другой прапорщик, толстый, фамилия которого не запомнилась, лежат в рядок, стамея. Ждут, когда под них братскую яму докопают. А комиссар Мантель, чьи котлы[51 - Котлы – часы (жарг.)] на моей руке показывают без четверти час, валяется в крапиве в мараных подштанниках.

Куда стрельнул его Риммер? В затылок? В грудь? Я ковыряюсь с запутавшейся ниткой, а обезумевший от страха прапорщик Оладьев белугой ревет в темном чулане под охраной часового.

И ничего не меняется от чужой состоявшейся или назревающей беды, каждый вращается на собственной орбите.

Прапорщик Риммер с аппетитом пожирал третье по счёту яблоко, нахваливал сорт, а мне невыносимо хотелось вмазать.

Раздавая отличительные знаки, взводный пояснил, что синий щиток с надписью «КОРНИЛОВЦЫ» пришивается на левом рукаве, на два пальца ниже погона, а угол национальных цветов – на вершок[52 - Вершок – единица измерения в русской системе мер с XVIII века, приравнена к 4,445 см.

] выше локтя. Знать бы, сколько это – вершок.

Я тороплюсь и к половине второго, исколов пальцы, практически готов. Пришитый поверх нарукавного кармана фирменный корниловский шеврон с мечами, адамовой головой и гренадой[53 - Гренада – ручная граната в форме ядра (устар.