Зона Комфорта

Я нашёл в волшебной сумке флакончик одеколона «Шипръ», свинтил колпачок и налил в ладонь:

– Нет, Андрюша, все гораздо сложнее. И не в популяциях дело. Просто пингвины на Южном полюсе живут, а белый медведь, он, чертяка, на Северном обитает. Проблематично ему до пингвинов добраться.

Риммер заразительно захохотал, стуча себя кулаком в безволосую грудь атлета:

– Ну-у, Михал Никола-аич, уели. Ну-у. А я, дурень, серьезно!

Я протёр одеколоном лицо, съежился от его крепости, и тоже засмеялся.

В июне месяце жена бывшая отдала мне девчонок на выходные, мы ходили с ними в парк, и Дашка купила меня этой детской загадкой.

Напоминанье о дочках, неожиданное, как быстрый больной укол, ширнуло в сердце сквозь хмельную блажь.

Не увижу их больше никогда!

Щека у меня задергалась и, боясь, что пробьёт сейчас на слезу, торопливо уткнулся я в полотенце.

Врете, суки! Как началась эта галиматья вдруг и непонятно, так же и закончится!

Как говаривал закадычный дружок мой школьный Вадик Соколов:

– Мы ещё с тобой кудрями-то потрясём![55 - Цитата из песни В.

Я с усилием отнял полотенце от лица, повёл плечами. Риммер, оказывается, разглядывал мой страшный синий шрам на боку.

Разумеется, спросил:

– Штыковое?

На что я, не вдаваясь в подробности, насупленными бровями показывая, что не настроен откровенничать, ответил:

– Австрийский тесак.

Риммер уважительно кивнул:

– Я в бою сегодня понял, что вы хаживали в рукопашные, господин штабс-капитан.

Во как! Чегой-то я, значит, стою. А жена меня уверяла всю дорогу, что человек из меня вышел пустой, изощренный вредитель семейный. Вроде колорадского жука. Хотя военные мои достижения, подвиги практически, былинные, очков в её глазах мне не добавили бы.

Эх, Андрей свет Батькович, а я мосинскую винтовку вчера впервые взял в руки. И под огнем окрестился тогда же. Хотя, понятное дело, я не парниковый огурец, бывал во многих передрягах, в том числе со стрельбой на поражение.

Со двора упомрачительно наносило съестным духом. В летней кухне под навесом дородная хозяйка с приданным ей в подмогу Кипарисовым готовили кулеш с салом. У меня потекли слюнки. И то – война войной, а обед – по распорядку.

Риммер, промытый до скрипа, свежий и ясноглазый, пошевелил ноздрями:

– От одного запаха опочить можно! Скорей бы, а то застроят.

Он как в лужу глядел.