Зона Комфорта

Офицеры скучковались вокруг кухни, нетерпеливо стучали котелками, заигрывали с хозяйкой, поручик Наплехович, зажмурясь, снимал пробу с дымившегося черпака, облитого жёлтой кашей, когда в ворота энергично зашёл полковник Знаменский. С сурово сведенными бровями. Придерживая шашку, он крутнулся на каблуке, как будто ожидая чего-то.

Через секунду я понял, чего ему не хватало.

Спохватившийся Климов истошно завопил:

– Га-аспада офицеры! Смирна-а!

Встрепенувшиеся господа офицеры приняли под козырьки.

Те, что без фуражек оказались, вытянулись, взяв руки по швам. Обжегшийся горячим Наплехович уморительно сморщился, высунув кончик языка.

Из хаты выскочил Белов, пинком отшвырнув в сторону некстати попавшего под ноги, истошно заоравшего рыжего кота.

– Во с-сколько с-сказано было пос-строение? – полковник напирал на свистящие.

Демонстрируя неудовольствие. Хрустя за спиной пальцами. Не торопясь с командой «вольно».

– Виноват, господин полковник, – Белов не стал лезть в бутылку.

Неужто прошли отведенные Знаменским два часа на всё про всё?

– Винова-ат, – язвительно передразнил полковник, дернул тонкой верхней губой. – Распустили взвод! Один погоны сорвал, в скирду залез, другой как в воду канул! В первом бою двое дезертиров! Пятно на весь полк! Вашу мать.

Видно было как Знаменский исповодоль распалял себя. А такой интеллигент с виду – причёсочка волосок к волоску, усики подбритые, пенсне в золотой оправе.

Отчитываемый взводный из красного стал густо-багровым.

Набычившись и не отпуская от козырька подрагивавшей ладони, он катал по скулам желваки.

Мне страшно обидно сделалось за непосредственного начальника. Разве сторож он прапорщику Оладьеву? Разве можно за пару дней сцементировать сборную солянку? Разве не он додумался запалить солому, чем спас всю роту, брошенную под пулеметы? А вот лощеного Знаменского я в бою не видал, факт!

– Зря вы так, господин полковник, – я не сразу понял, что сказал вслух.

А когда сообразил, пожалел, что родился говорящим.

Всю жизнь я страдаю за язык.

И было тихо, а стало вообще как на смиренном кладбище.

Знаменский рывком обернулся. С раздутыми ноздрями, с глазами, налившимися под стеклышками пенсне кровью.

– Что-о-о?! – дико заревел и двинулся в мою сторону.

В висках у меня пронзительно зазвенело и пересохло во рту. Полковник на полголовы выше, тяжелее кило на двадцать и, судя по реакции, в неплохой физической форме.