Зона Комфорта

Зато здесь полностью отсутствовали ограничения в еде и сне, многочасовые строевые занятия и унизительные шмоны. Всё то, чего я полгода спустя вдоволь хлебнул на «губе» артполка в Свердловске.

Постепенно гауптвахта наполнилась. Заехали двое наших – оператор дальности «шилки» Зиннур Касимов за кражу сухпая и несгибаемый беглец Коля Баранов, страдающий энурезом. Земляк мой со сто пятого полка Андрюха Погонин за самоход. Троица кентов с зенитного дивизиона за неуставщину.

Норму мы не выполнили ни разу, автоматом получая сутки «дэпэ».

Перевод с разгрузки гравия на асфальтирование дорожек в офицерском городке показался нам благодатью божьей.

Через восемь суток с утра прикатил наш «шестьдесят шестой», из кабины которого упруго выпрыгнул старший лейтенант Кузьмичёв.

Насмешливо оглядев нас, с чёрными от грязи и загара мордами, исхудавших, с оттянутыми до колен, как у орангутангов, руками, он прошёл в караулку. Под мышкой у Кузьмичёва был продолговатый газетный сверток, который почему-то булькнул.

Через пять минут он подкатил к нам развинченной своей походочкой гимнаста.

– Ну чего, архаровцы, хорош балдеть? Стрельбы на носу! Прыгайте в кузов.

Холерик Гена, мгновенно ставший пунцовым, сдёрнул с головы засаленную пилотку и уткнулся в неё. У меня тоже к горлу солёный крутой клубок подкатился.

Ни на тренировках в Тагиле, ни потом на стрельбах в Чебаркуле мы даже не смотрели в сторону сельмагов. Будто заговоренные.

Блин, а вот в артполку на «губе» полный беспредел был.

8

..От воспоминаний, до которых я большой охотник, отвлекли вой сокамерника и нараставшая извне песня.

Слова А. С. Пушкина, музыка народная, на мотив «Варяга».

– …и ско-оро ль на ра-адость сосе-едей-враго-ов

Моги-и-ильной засы-ыплюсь земле-е-ою?..

Взвизгнула немазаной петлей увечная дверь. В проёме согнулась чёрная фигура, разглядывая нас в потемках:

– Выходите!

– Могильной землею засыпаться? – сорвалось у меня с языка.

– Что? – не сразу разобрал вошедший, а, оценив, отрывисто хохотнул.

 – Шутки у вас, Михал Николаич, однако.

Это оказался Риммер. Когда я, почесываясь, приблизился к нему, разглядел, что он принарядился в кожаные брюки.

– Выходите, выходите, господин штабс-капитан! – прапорщика распирало от возможности первым сообщить радостную весть. – Арест ваш отменен. Взводный ходил на доклад к полковнику Никулину. Вы амнистированы.

– С погашением судимости? – деловито перебил я.

Риммер снова заржал. Чувство юмора у меня природное.