Зона Комфорта

Ястреб тем временем обследовал бедную мою головушку.

Промокая тряпицей рану, он приговаривал:

– Спокойно, mon ami[7 - Mon ami – мой друг (франц.)]. Спокойно.

Стиснув зубы, я стоически терпел, но когда он мне сделал невыносимо больно, заорал безобразным матом.

– Ну что вы? – упрекнул Ястреб. – Взрослый человек, офицер… Рана у вас неглубокая. Кровит сильно, но неглубокая…

У меня слабели конечности и тошнотно подмывало под ложечкой.

Я осязаемо чувствовал как теряю сознание, ухожу в ирреальность.

В ослепительные сполохи на чернильно-чёрном фоне, в неправдоподобно близкую радугу.

Через какое-то время я вернулся оттуда. Я лежал в том же углу. Только голову мою теперь стягивала повязка.

То, что со мной приключилось, называется по-научному ОЧМТ – открытая черепно-мозговая травма. Последствия её непредсказуемы. На следующий день после такого удара по кумполу можно пить стаканами водку, плясать нижний брейк и прожить до ста лет. А можно, немедленно обратившись за квалифицированной медицинской помощью, залечь в стационар, подвергнуться оперативному вмешательству нейрохирургов и через недолгое время двинуть кони.

Как говорится, судьба… Кисмет.

И в прокуратуре, и в милиции я многократно сталкивался с результатами черепно-мозговых травм, повлекших смерть. Самые, кстати, сложно раскрываемые и трудно доказываемые преступления, сложнее убийств. Особенно когда несколько человек колотят. Попробуй определи, от чьего именно удара наступил летальный исход.

Вообще, я принципиальный противник битья по голове.

Особенно по моей. После одного-единственного удара в мозгу запросто может лопнуть кровеносный сосудик. Образовавшаяся маленькая, безобидная вроде субдуральная гематомка со временем разрастается, набухает от крови и безжалостно сдавливает нежное вещество головного мозга.

Результат, как правило, один – деревянный макинтош.

Правда, сейчас я чувствовал себя более или менее прилично.

Голова кружилась, но не так быстро, как при предыдущем возвращении в жизнь.

Почти не тошнило. Если ещё сделать поправку на непрошедшее похмелье, состояние моё можно было определить как удовлетворительное.

Утешая себя, я вспомнил, что и дядька этот… как его… Ястреб, сказал, что рана неглубокая.

Что это за дядька, кстати? И где я вообще нахожусь?

Тут я различил голоса неподалеку. Приглушенные, несколько…

– Надо было так вляпаться по-идиотски! – негодовал легко узнаваемый хриповатый бас Ястреба.