Зона Комфорта

Простили нас с Денисом отходчивые мальчишки и девчонки и потом не пожалели. Время показало, что ребята мы, в общем и целом, положительные.

5

– Теперь вы, Бобров! Смените поручика!

– Я не могу больше. Устал. Всё равно бесполезно.

– Заткнитесь! Что вы скулите, как баба? Копайте!

Я обрел сознание или проснулся. Или и то и другое одновременно. Удивительно, но едва заслышав знакомые голоса, я сразу допетрил, где нахожусь. В палате № 6, где силами больных и персонала ставится забойная пьеса про гражданскую войну.

Действие третье. «В потёмках».

Вот только чем заняты мои товарищи по застенку, не пойму покамест.

В углу, в кромешной тьме кто-то одышливо дышал, задыхался почти. Чем-то скрёб и шуршал. Царапался, подскуливал и причитал.

– Барон, перекидайте землю в сторону от лаза!

Это капитан Корниловского полка Сергей Васильевич распоряжался своим хрипловатым баском аля-Армен Джигарханян.

Э-э-э, да они никак в побег намылились!

У меня всё жутко болело и по частям отваливалось – голова, грудина, ливер.

Но как ни странно, я соображал и даже действовал.

Р-раз и вот я уже сижу на заднице.

– Кто там? Штабс-капитан, вы очнулись? Эй! – Сергей Васильевич среагировал моментально.

– Так точно, – ответил я, пытаясь разглядеть, что делается в углу.

– Как вы? Идти сможете? – корниловец переместился ко мне.

Я смутно различал силуэт его фигуры, казавшейся неправдоподобно огромной, клешнястой. От него остро пахло потом и свежей землей. У него по-волчьи блестели глаза.

Впрочем, это надуманное сравнение. Как выглядят у волка глаза в темноте, я никогда не видел. У котов видел – зеленые, горят. А у собак не светятся. Собаки те в темноте рычат угрожающе, жути нагоняют.

– Идти, говорю, сможете?!

Я тряхнул головой.

– По. попробую. А куда?

– Мы роем подкоп под стену, – терпеливо, как маленькому, объяснил мне Сергей Васильевич. – Уже около двух часов. Грунт тяжелый. Будто спрессованный.

Я на четвереньках пополз в угол, где копали. Постучал по колыхавшейся мягкой, но холодной и скользкой спине.

Понял, что это обыватель Бобров в шёлковом нижнем белье.

– Позволь-ка, братское сердце.

Одышливый Бобров охотно согласился. Сразу видно, к физическому труду он не привычен. А я? Последний раз мне довелось держать в руках лопату в мае месяце, когда помогал родителям картошку сажать.

Сейчас вместо лопаты Бобров сунул мне в руки какую-то плоскую штуковину, похожую на зазубренный осколок плоского шифера.