Зона Комфорта

Строй подтянулся, затвердел, по-уставному встречая командира.

Полковник Никулин отмахнулся толстой ладонью, словно комара с уха сбил.

– Вольно!

Он двигался по-слоновьи фундаментально. Даже на значительном расстоянии я уловил свежее амбре. Справа от полковника, опережая на полшага, шел длинноногий штабс-капитан Белов. Он заглядывал ротному в лицо и говорил настойчиво:

– абсолютно сырая, необработанная масса.

– ну а я что могу предпринять, голубчик? – басисто-сипло отвечал Никулин. – Резолюцию наложить? Наш с вами родной сто шестьдесят шестой Ровненский полк на подмогу позвать? Из небытия? Либо триста десятый Шацкий?! Ась?!

– Думенко нам резолюцию наложит, – зло сказал Белов.

Остального я не услышал. Командиры прошли дальше.

Все-таки перед нами Думенко? Взводный не похож на сплетника и паникера. Неужели ошибался уважаемый мною Владимир Карпенко, автор двух крепких исторических романов о красном комкоре?

Часов у меня не было, но я умею чувствовать время. Минут через двадцать колонна тронулась.

– А ну, в ногу, в ногу, взвод! – прикрикнул Белов. – Р-раз! Раз, раз, ва, три!

Мерный гул пошёл от двинувшей под гору роты. Я быстро приладился к нужному темпу. В зенитно-артиллерийской батарее я слыл хорошим строевиком. Когда батарею вёл офицер, я занимал самое трудное в строю место – правофлангового в первой шеренге. Но было это миллион лет до нашей эры.

Меня беспокоили свои физические возможности. Долгое время я вёл вольготный образ жизни. Много психовал, увлекался алкоголем.

В обычный день выкуривал по пачке «Балканки». А в скоромный – и того больше. Пренебрегал утренней гимнастикой. На следственной работе, где преимущественно сидячка, едва геморрой не отрастил. Лет пять назад узнал, где у меня находится сердце, и с тех пор оно, болезное, не разрешает мне спать на левом боку.

В артполку майор Горяйнов, повоевавший в обе чеченские компании, заявлял, что предпочитает срочников взрослым мужикам контрактникам.

– Лёгкие у них не прокурены! Рефлексы не пропиты! – разрывая великанского вяленого леща, объяснял Горянин.

 – И это помимо цельности младой, внушаемости и непонимания абсолютной величины смерти!

Пока шли мерным шагом, дыхалка справлялась. Но вот если придется делать рывок, у меня возникнут проблемы.

Последний свой кросс я отбегал в университете на четвёртом курсе. В прокуратуре, организации, несмотря на погоны, гражданской, физподготовка отсутствовала как таковая.