Зона Комфорта

Во время работы в уголовном розыске я упорно колол спортивные занятия. Учитывая мой преклонный возраст, неординарное прошлое и стабильные показатели раскрываемости руководство не пыталось воспитать из меня супермена.

На «историческую» кадровую комиссию, задним числом одобрившую моё увольнение из органов, я опоздал, не догнав на остановке троллейбус. Двадцатиметровый спурт оказался мне не по зубам.

Я подметил, что вся публика в роте гораздо младше меня. Хотя, военная форма конкретно старит. Преобладали пацаны чуть за двадцать лет, прапора.

Косолапому мишке Наплеховичу, несмотря на солидность брюшка, – под тридцатник. Да и штабс-капитану Белову со всеми его регалиями столько же. Правда, я видел одного капитана с седыми висками.

При построении легенды возраст мой и небольшой для него чин надо обыграть правильно.

Когда отошли с километр, я оглянулся. Село осталось на холмах, в живописной буйной зелени садов. Хвост колонны шевелился неподалеку. В середине строя я разглядел пару артиллерийских упряжек.

В общей сложности по моим прикидкам в колонне было не больше шести сотен бойцов. Это весь первый Корниловский ударный полк? Негусто.

Впрочем, я знал, что основные деникинские строевые части всегда были малочисленны.

Непривычная тяжесть винтовки, брезентовый ремень её, натиравший плечо, путали мысли. С трудом я преодолел желание перекинуть трехлинейку с правого плеча на левое или того круче – повесить на грудь как коромысло и удобно пристроить руки на стволе и прикладе.

Атмосфера в строю была напряженной.

Шли, как из-под палки на нелюбимую работу. Молчали угрюмо, словно напуганные считалкой про собаку, которая сдохла и хвост у которой облез. Будто боялись, что тот, кто промолвит перво слово, тот псину эту и съест.

Я не брезгливый, укусил дохлятину за филейную часть.

– Поручик! – окликнул я. – А что, здесь весь полк?

Наплехович пожал плечами:

– Бог его знает. В селе наша рота стояла, первый батальон да околоток.

Он явно не был настроен на приятельский трёп.

Через час я жутко пожалел, что ввязался в эту авантюру. Зубами надо было держаться за больничку. Ливер болел, как отбитый. В правом боку жгло и булькало. Голова раскалывалась. Заложило нос – аллергическая реакция на пыль. Дышал я пересохшим ртом, в котором не помещался распухший язык. Куртку на пару с майкой можно было выжимать.

Внутри черепа прыгала вычитанная когда-то дурацкая фраза: «Проделав за ночь марш в сорок вёрст, батальон вступил в бой за станцию».