Зона Комфорта

Сорок вёрст! За ночь! Вступил! В бой! За станцию!

Столько мне не одолеть ни за что.

Портянки сбились комками, голые пятки снова стали беззащитными перед вылезшими из подметки гвоздями. Сначала я старался не прихрамывать, но потом решил, что стесняться некого.

С присущим мне от природы «дружелюбием» я отметил, как сошли с дистанции двое бойцов. Из других взводов, правда. С притворно кислыми рожами они уселись на обочине дожидаться пулемётной двуколки.

Как хотелось мне оказаться на их месте! Никогда я не сознаюсь в этом вслух.

Буду идти, пока не упаду.

Всю дорогу передо мной одна картина – портрет спины неизвестного, чёрными полукружьями пропотевшей под мышками. Собственник внушительной спины – молодой большеголовый и ушастый подпоручик. Он шёл неутомимо, отмахивая левой рукой, как заяц в рекламе батареек «Энерджайзер». За него я был спокоен.

А вот козлобородый сосед слева тщетно пытался вытрясти из фляжки хоть каплю воды. До этого он то и дело прикладывался к горлышку и даже неразумно поливал себе голову.

В учебке в Отаре, когда мы, курсанты со сроком службы в одну неделю, дорывались после сорокаградусной жары до воды, сержанты пинками выгоняли нас, присосавшихся к кранам, из умывальника.

– Не пейте, мифы! Терпите! Не то тепловой удар двинет!

Мы не слушали и при каждом возможном случае накачивались водой под завязку, как мерины гортоповские. И на солнышке потом один за одним вываливались из строя. Со мной такая беда случилась только раз.

Я смутно, но помню, как стало мне тошно, кислятина плеснулась под горлом, и сделался я вялым. Хотя только что был энергичным и жилистым. Изображение пропало, пришла рябь.

– Товарищ сержант, – пролепетал я, – можно в туалет?

Отделенный Нуржанов, крутой татарин, глянул свирепо: «Ты чё, Маштаков, можно за половой орган подержаться, а в армии – разрешите».

Но увидев меня, трепещущего, цепко подхватил под локоть:

– Ты чё, Маштаков?!

За два месяца он успел узнать, что я не из тех, кто косит.

Очнулся я на койке в расположении.

Со временем в Отаре мы стали равнодушными к воде. И пили только в столовой при приёме пищи. Чай с кисловатой добавкой брома, про которую говорили, что она специальная, чтобы член не стоял. Компот из плохо промытых сухофруктов. Несладкий тягучий кисель. Не требуй сержанты, чтобы фляжки у всех постоянно были полными, к концу учебки в них бы не было нужды совершенно.