Темень

Мария улыбнулась.

– И это верно.

Гудок прорвал вой ветров – паровоз прибыл. Мария застегнула верхние пуговицы рубашки, надела шинель, взяла две тяжёлые сумки и вышла из будки. Девушка не стала спускаться по крутой лесенке, а сразу спрыгнула на платформу. Холодный ветер обдул измождённое жарой тело, снег быстро облепил длинные ресницы. Мария вздохнула с облегчением.

Сквозь пургу проглядывали большие чёрные очертания зданий. Сейчас Мария недалеко от железорудных складов, где грузят товарники.

На платформе охотника ждал человек. Этот человек был личным кучером секретаря шахты, высокий и худощавый человек средних лет с лицом плотного строения. Он встретил Марию, представился, как полагается (правда, Мария не посчитала важным запоминать его имя). Кучер помог Марии погрузить вещи в возок.

Во тьме вечерней возок шёл по неосвещённой дороге неспешно, проходил мимо глазастых бревенчатых домов из прошлого века и новых – с уже потрескавшейся штукатуркой. На одном штукатуренном доме глаз на долю секунды зацепился за тусклую надпись «ЛОМБАРД».

Несколько раз возок проезжал мимо домов с пустыми глазницами и распахнутыми дверьми.

В возке не продувает, холодному воздуху нет сюда ходу, но в возке и не жарко, как в паровозе. Тут тепло. Так тепло, что Мария всю поездку клевала носом. После бессонной поездки на паровозе девушке хотелось только ехать, ехать и никогда не приехать.

Возок остановился перед большим и высоким двухэтажным домом на окраине города, недалеко от леса.

Мария вяло не без усилия оторвала голову от спинки сидения. Кучер провёл девушку в дом. Пройдя широкие сени, Мария оказалась в коридоре, что вёл в разные комнаты, коридор не был сильно стеснён стенами, а уж потолком тем более. Настенные лампы накаливания наполняли коридор тёплым жёлтым светом. Кучер постучался в ближайшую дверь, сразу же оттуда донёсся голос: «Войдите!». Кучер открыл дверь и пригласил охотника внутрь. Когда Мария вошла, кучер закрыл дверь.

Мария оказалась в обширном кабинете, в котором стоял запах сухой бумаги, сухого горячего железа батарей и едва уловимый запах новой кожи. В двух шагах от стены, что была напротив входа, стоял толстый и тёмный дубовый стол, за которым в чёрном кожаном кресле, которое было куплено совсем недавно, сидел молодой короткостриженый мужчина. Вокруг печатной машинки на столе лежало множество бумаг, две записные книжки, пара ручек и карандаш с обкусанным концом.