Поход в неизвестность

Вашу карету станут носить по нашему возвращению на руках и Вам не нужно будет к ней лошадей!

– Перестаньте! Все это слышать забавно и только! Я здесь из-за Вас и этим сказано все! Чтобы Вы или достигли своей цели или разочаровались в ней, как бы это прискорбно не звучало. Результат положительный важен несомненно. Важна, естественно, победа над всякого рода шепотом за нашими спинами. От него при неудачах не деться никуда. Я понимаю, что при нашем возврате, не выполнив поставленной цели, вы встретите колкие взгляды и усмешки наших соотечественников, можете лишиться должности и чинов, но мужайтесь, если хотите остаться жить, если действительно цените нашу с Вами любовь!

–Что Вы мне хотите сказать на сей раз Вашими прозрачными высказываниями?

– Только то, что стихия неуправляема с нашего маленького корабля и наше самопожертвование может уйти вслед за… за,… если хотите , вот за тем кусочком льда.

Мы не знаем, что с ним будет завтра, быть может он растает, а может превратиться в огромный айсберг.

Если в этот миг внимательно присмотреться, то в полумраке каюты можно заметить навернувшуюся слезу у Жени. Она застлала ей глаза и приготовилась предательски скатиться по щеке, но голос у нее оставался по прежнему ровный и твердый, даже с ноткой некой простительной иронии.

–Да, – уже тихо ответил капитан. – Я этого боюсь больше всего, равно как и неудаче в пути, так и возвращению с ней обратно. Мне доверили людей и шхуну и я не хочу замарать достоинство дворянина и офицера.

Но Вы безусловно правы. Наш корабль не достаточно силен в этих чуждых для нас водах. Но есть провидение, есть силы на небесах, которые нам помогут довершить начатое дело!

На палубе послышался выстрел. На его шум стала собираться команда.

Внизу, у левого борта, ревело раненое животное, заливая кровью лед.

Прозвучал еще один и медведь замер, оскалив неподвижно свои острые разъяренные клыки.

– Нас преследует удача Женечка, начинают сбываться мои слова, – шутит он.

– Спустить шлюпку на воду! Струганов, Вишанский, Лобов, – заняться разделкой туши!

Стало заметно оживленнее, веселей.

Сверху то и дело слышались советы. Моряки ловко управлялись со зверем, свежуя его. Мясо покрывалось лишь на секунды уже который час расплясавшимися с немного просветлевшего на востоке неба снежинками. Все предвкушали вкусный обед. Боцман потирал руки. Стоящие на палубе принимали в алюминиевых чанах разделанные, дымящиеся от мороза, куски парного мяса.