Поход в неизвестность

Вот и на этот раз, перед большим плаванием, она что-то предчувствовала и с самого утра была тихая, все о чем-то думала. Умоляла все бросить и остаться. Потом не выдержала, заплакала. Долго ее Илья не мог успокоить. Не понятно ему было, что с женщиной его любимой могло случиться. Сколько раз уходил в море, а такое в первый раз.

– Да вернусь я, перестань, успокойся, ты,– говорил он ей ласково, а сказать правильно все не получалось, не мог, да и не умел. И утешить ее не мог до самой пристани. Сняла с себя она тогда медальон свой с иконой божьей матери.

Отдала мужу.

– Носи Илюша, это заступница наша, в дороге будет тебе помощница, проси у нее себе спасения.

Усмехнулся про себя тогда Ордынцев, но вида не подал. Не раз священник на судно приходил, освещал все вокруг, молитвы читал, напутственные речи говорил. Сквозь пальцы смотрел на все это боцман. Не верил он ни в бога, ни в сатану.

–Выдумки все это, понапридумывали люди себе, вот и живут, не могут без этого. Как человек себя ведет, так все и сложится.

И никто ему не указ. Есть государь, есть капитан. Вот твои боги. От них все зависит, да голова на плечах должна быть. Сам умен должен быть и других уму разуму научи. Кто не хочет учиться, пусть место службы меняет. Вот так то, – рассуждал Илья Ерофеевич.

А теперь, в палатке, в кромешной тьме, под раздирающие стоны Душкова понял, ошибался он всю жизнь. Дышит на него смерть теперь холодным дыханием со всех углов, не может еще дотянуться и забрать в свое логово его душу, нет у нее пока сил, ждет, когда ослабеет боцман, когда подпустит ее поближе.

Но крепок тот еще. Не так просто его взять.

Прошло трое суток с того момента, как судно должно было появиться на их пути. Хотя и шли очень медленно к нему, но все сроки попасть к спасительному месту ушли. Все же продолжали надеяться на чудо.

– Вот рассеется туман, – успокаивал себя в дороге боцман,

– уйдет прочь ночь, сойдет снег с низких темных облаков и появится внезапно перед ними долгожданная шхуна «Екатерина Великая» и встретят их сослуживцы.

Помогут снять, разрезать обледенелые унты, чтобы достать оттуда отмороженные ноги. И начнут они в тепле, как сосульки весной оттаивать, а после заплачут, но не чистой слезой, а будут исторгать гной и мутную скользкую жидкость из набухших черных волдырей. Там нет врача. Но что бы мог сделать врач? Врач все же мог спасти. Оставить их жить на белом свете. Но самое необходимое все же можно попытаться сделать и без него.