Поход в неизвестность

Вы, ты, ты боцман говоришь не правду… Лучше скажи, наши тела команда найдет? Не хотелось вот так, как собаке околеть, и чтоб и не похоронили…

Илья повернулся на бок и молчал. Замолчал и Вениамин. Слышно было, как сухой снег сыплет на палатку, как его метет по льду. Быть может он попал из тех самых облаков, которые совсем недавно проплывали над их родиной.

Среди ночи Вениамин начал что-то неразборчивое плести скороговоркой, слышно было, как он за спиной боцмана встал, потом начал рычать, скулить, всхлипывая через слезы.

Ордынцев ждал, когда тот успокоится сам, потому как его утешительные слова в такие минуты были одни и те же и уже на правду стали давно не похожи.

– Сейчас, – лежал и думал боцман,– поквохчет, устанет и заснет. Разогреется пускай. Хотя может оно и не надо, так хоть меньше мучиться, если не вставать. Тянет в сон. А во сне можно и цветные сны видеть, – дом, словно и нет этого мрака вокруг.

Но Душков не унимался. Из всхлипываний он перешел на раздирающий душу страшный нечеловеческий крик.

При этом он вдруг выскочил за палатку и его голос стал тонуть под шум вьюги и внезапно стал отдаляться и скоро затих.

Боцман приподнялся:

– Не хватало грех на душу взваливать….

И он, цепляясь за растяжки, в полной темноте вылез из укрытия. В глазах от быстрых движений потемнело, появилась отдышка от слабости. Кроме белого снега под ногами и слабых очертаний палатки ничего видно. А вокруг продолжал дуть поземок, перемещая с место на место тонны холодной ваты, которая со всех сторон поднималась все выше и выше.

– Душков! Душков! Веня! – все кричал боцман. Он пробовал найти следы, но в кромешной темноте их определить было вообще не возможно, если они вообще оставались, так как снег засыпал любые лазейки. Любые изгибы быстро и умело заравнивал, словно смеясь над Ордынцевым. Но того просто начала захлестывать жажда найти товарища.

– Может собаки возьмут след, – пронеслось в голове. Непослушными околевшими руками он стал последних двух пытаться запрячь в упряжку. Но когда потянул вторую, не услышал знакомого визга и лая.

Тело ее лежало, согнувшись в клубок, без движения. За эту ночь собака околела, лапы ее словно в скульптуре застыли в прыжке к смерти и теперь можно было только рассчитывать на последнюю. Накинув на нее поводок, боцман шел с ней в надежде найти матроса, но куда?

– Куда же нужно идти? – задавал он вопрос. Уже предчувствовал потерю товарища, знал, что если в ближайшее время не сможет его найти, тот и сам замерзнет.