Антоша, вставай

Я ворочался по всей кровати, то и дело перекатываясь из угла в угол. Заворачиваться в одеяла как гусеница или накрывать голову подушкой не имело смысла. Меня захватили дурные мысли и не давали возможности подумать о чем-то хорошем, не позволяли настроиться на сон. Я пробовал представить Катю, мотоцикл и райский остров с высокими пальмами, но ничего не выходило.

3асыпай на руках у меня, засыпай,

Засыпай под пенье дождя,

Далеко, там где неба кончается край,

Ты найдёшь потерянный рай.

Так пел я себе под нос.

Память подкидывала образы: то я обблеваным лежал в засраном туалете, то обосанным на детской кроватке. Надо мной склонилась Старая Карга. Ее объятия душили, и я не был способен нормально пошевелиться. Я не имел никакой возможности вырваться из ее цепких лап.

"При чем тут одиннадцать?” – подумал я.

– Ты хочешь узнать, почему на торте из червей были свечи в форме цифры одиннадцать? – поинтересовалась Катя.

– Катя, ты здесь. Я так ждал этой встречи, – сказал я.

Мы стояли в обнимку в холле двухэтажного дома моей девушки. Она ластилась и прижималась щекой к моей крепкой груди.

– Твоя мать не хочет, чтобы мы виделись! – сказала Катя. – Вчера мы так и не встретились, потому что она заперла меня в кладовке моего собственного дома.

Из окна было видно, как солнце падало за горизонт. Золотые лучи освещали все вокруг. С океана дул приятный бриз, и не было слышно ничего, кроме шума волн.

– Она ревнует тебя. Твоя матушка хочет, чтобы ты принадлежал только ей! – Катя подняла на меня взгляд и прижалась еще сильней.

 – Я оставила тебе знак, украсив ее жуткий торт. Одиннадцать – это ключ, моя подсказка.

– Но я не понимаю, – ответил я. – Что значит эта подсказка?

– Дорогой, ты же у меня умный! Ты все поймешь. Ты сможешь сделать так, что мы будем вместе. Всегда. Мы будем там, откуда ты. А здесь я больше не появлюсь, – она расслабила руки. – Твоя мать не дает покоя, мне нужно уходить. Она ревнует тебя так сильно, что, когда ты уходишь, причиняет мне боль.

Это немыслимые страдания. Она мучает меня, терзает душу.... – на моей шее стало мокро от слез Катиных слез.

– Что ты такое говоришь? – я не отпускал Катю из объятий. – Как у старухи получается проникнуть к нам? Это же только наш с тобой остров! Это место только для нас двоих.

– Ты забыл, что вчера днем здесь был Молодой, охранник на желтом "Шевроле”? Ты забыл, что он хотел сделать? Тут небезопасно.