Антоша, вставай

– Антоша?

– Антон? С тобой все хорошо? – тихо спросила Катя. – Ты в порядке?

Я открыл глаза. На меня смотрела блондинка с карими глазами. У нее была нежная кожа и приятные пухлые губы.

– Все хорошо? Ты так на меня смотришь, будто мы не знакомы.

– Катя?

– Конечно Катя, ты чего? – она полезла обниматься.

– А где старуха?

– Какая старуха? – спросила Катюша.

– Моя мать.

– Тебе кошмар, что ли, приснился?

Я попытался рассмотреть свою комнату. Неторопливо крутился деревянный вентилятор под белым потолком, плетеное кресло-качалка стояло рядом с большой кроватью.

Мои ноги прятались под шелковым покрывалом. За панорамным окном высились горы. Пахло лавандой и чем-то цитрусовым, возможно, свежевыжатыми апельсинами.

– Это наш дом?

– Ты точно в порядке? – Катя вырвалась из моих объятий и закрыла собой потрясающий вид. Она выглядела куда лучше пейзажа за окном.

– Тебе нездоровится? Может, вызвать скорую? – голос Кати почему-то изменился и стал грубей. – Антоша?

– Антон?

Я открыл глаза.

Надо мной нависала старуха. Ее морщинистая кожа и желтые зубы заставили меня отдернуться.

– Где я?

– Антоша, все хорошо.Все хорошо, дорогой.

Старуха прижала меня к груди. Я попытался прийти в чувство. Изувеченная дверь висела на одной петле, рядом валялась сломанная табуретка без одной ножки. Мать держала меня в объятиях. Ее халат вонял блевотиной.

– Извини меня, – плакала Карга. – Ты такой молодец, так хорошо поработал, потрудился на славу, сынок. Прости мать.

Ты все делаешь для матери, стараешься, а я вон что учудила.

Мой синий спортивный костюм "Адидас” был в чем-то мерзком и вонючем, кажется, на правый рукав мастерки прилипли остатки вчерашних котлет.

– Ты молодец. Мой герой, – бубнила мать.

Я захотел вырваться из ее объятий и встать. Старуха, почувствовав, что я зашевелился, ослабила хватку и отодвинулась ближе к туалету. Мне стало легче дышать.

– Ну, все хорошо, да? Ты в порядке?

Я кивнул и, приподнявшись, указал матери на висящую дверь.

– Я думала все, помер ты, сынок, – она захныкала, а потом снова полезла обниматься.

11.

Сегодня мать не смотрела телевизор на всю громкость и почему-то не сплетничала с подругами на ночь глядя. Старуха лежала у себя на диване тише мыши. В этой непривычной обстановке я хорошо различал тяжелый стук своего сердца. Кто-то внутри под грудью бил резиновой кувалдой. Сон задерживался. Он где-то шлялся и совсем не торопился меня навещать.