Старик

Я поворачиваюсь, чтобы бежать, однако ноги топчутся на месте, словно увязли в студне. Мощный воздушный поток ударяет в шею и затылок. Вот-вот опустятся копыта. Раздробят мои хрупкие старые кости…

Из моего горла вырывается отчаянный крик. Я с трудом узнаю свой голос. Из темноты мутными потеками проступают очертания мебели. Моя квартира. Я сижу на кровати, тяжело и хрипло дыша. Легкие раздуваются, словно кузнечные мехи. Кожа покрыта вонючей испариной, ночная майка-алкоголичка пропиталась насквозь.

– Толик? – голос сбоку.

 – Что такое?

Маргарита Семеновна приподымается на локте. Я смутно вижу голову, всклоченные волосы.

– Ничего, – отвечаю. – Сон нехороший приснился.

Спускаю ноги с кровати, нашариваю ими тапки, иду в туалет, шаркая.

Открываю дверь туалета, включаю свет. В стороне, в полутемном коридоре – Другой. Стоит, смотрит исподлобья. На лице ни тени привычной ухмылки. Мрачнее мрака.

– С годом Лося, – приглушенно произносит он и растворяется в темноте.

До утра я не мог уснуть, разве что временами впадал в болезненную, беспокойную дремоту.

Стоило закрыть глаза – и перед мысленным взором возникала кошмарная морда из сна. Мерещился гнилостный запах нездорового пищеварения из пасти чудовища.

Казалось, монстр теперь всегда будет со мной. Стоит лишь сомкнуть веки – и он тут как тут. Заносит надо мной копыта. Вся мощь дьявольских мускулов обрушивается на меня.

Это не просто лось. Не тот лось, на которого охотятся с ружьем. Это полуреальное божество родом из древних времен, о которых не сохранилось никаких свидетельств.

Последние люди, что ему поклонялись, давным-давно превратились в перегной, а он дремал до поры в чащобе, куда не ступала нога современного человека…

Когда зазвенел будильник, я чувствовал себя разбитым. Первой мыслью было остаться на весь день в кровати, вызвать врача, взять больничный.

Год Лося…

Явившись на работу, я обнаружил, что мои первые два урока отменили из-за какой-то олимпиады, в которой участвуют все дети.

За что я люблю нашу администрацию, так это за то, что она никогда не считает своим долгом предупредить учителя об отмене. Издевательство. Придется торчать в учительской почти два часа.

В дальнем углу стояло глубокое мягкое кресло. Изрядно потрепанное, продавленное. Обивка вся истерлась, аж нитки свисают. Скомканный наполнитель, сделанный непонятно из какой синтетической дряни, вываливается из дыр. Видать, кто-то из учителей припер ненужное с дачи. Или с помойки.