Формула боя

– Если судить по твой внешности, то их было немерено. Что, не так?

– Были… – ушел от ответа Антон.

Юлька не знала, что делать с пистолетом, но на всякий случай держала его правильно – дулом от себя.

– Молодец, – тяжело дыша, одобрил Антон.

– Вот теперь тебя точно расстреляют, – сказала она. – И меня заодно с тобой. – Голос девушки дрожал. Сейчас ей хотелось сделать сразу два дела одновременно: улыбнуться на ширину приклада и заплакать. Второе ей удавалось, а с первым помог Антон.

Он слегка повернул к ней голову и слабо улыбнулся:

– Не смеши меня, а то я выпущу его. – Он внезапно отнял руку от горла Романова и опустил ее уже сжатую в кулак. И еще раз. Удары пришлись в околовисочную кость, капитан потерял сознание. Антон, легко взвалив его на плечи, занес в комнату. Девушка с пистолетом проследовала за ним. Она молча смотрела, как Антон связывает капитану за спиной руки и усаживает его в кресло.

Ничего себе, вот это он сдался в плен!

– Скажи честно, Антон, – спросила она, – ты маньяк?

– Сейчас – да.

– Я верю, у тебя, как и у любого маньяка, извращенный ум. Классно ты нас купил.

– Извини, Юля. Сбегай, пожалуйста, за пацанами.

Вот это для Юльки была неожиданная просьба. Быстро повернувшись, она пошла к двери. Антон окликнул ее:

– Пистолет.

– Что? – Она обернулась.

– Оставь пистолет.

– Не-а. – Она засунула тяжелую штуковину за пояс джинсов и прикрыла сверху майкой.

Образцов, войдя в комнату, бесстрастно посмотрел на связанного хозяина.

Примус, увидев эту картину, застрял в дверях; на него напирали сзади, и он чуть не упал. «Что за херня?» – думал он, глядя то на Антона, то на офицера в кресле, то на вооруженную пистолетом Юльку. Образцов молча обошел комнату, заглянул на кухню, снова вернулся. Антон думал, что тот хотя бы спросит, что тут происходит, но Сергей казался следователем, осматривающим место преступления. Наконец он закончил осмотр и остановился возле связанного капитана. Тот едва поднял голову, глядя на подошедшего мутным взглядом.

– Надо бы ему рот заткнуть, – предложил Образцов. – А то еще закричит.

Антон покачал головой.

– Нет, кричать он не будет.

– Пацаны, – разлепил губы Примус, глядя на Антона, – если он убьет его, это будет пятый.

«Пятый…» – Антон окинул взглядом свежевыбеленные потолки и блестящий от недавней покраски пол.

Первый… второй… третий.

Четвертый.