Последний контракт

– Это что-то вроде бронежилетов? – улыбнулся Марковцев. – Сколько я тебе должен? – Он пресек попытку священника перечить. – Считай, ты обеспечиваешь мне «крышу». Ставки в центральном аппарате МВД за такую услугу колеблются в пределах пяти «штук». – И удвоил эту сумму, вручив церковнику десять тысяч долларов и словесное пояснение: – Это за «прощение» отсутствия регистрации.

Восемь лет прошло, а Сергей, казалось, не изменился. Может, у него был свой почерк в его ремесле, но не в общении.

Румянцев вынул из нагрудного кармана рубашки аэрозоль с каметоном и поочередно втянул лекарственную взвесь широкими ноздрями.

Простыл накануне, насморк замучил, хрипы объявились где-то в районе верхних дыхательных путей, головная боль как банный лист пристала.

Одно блюдо с подаяниями унесли еще вечером, во втором кое-что осталось, и Николай лично перенес его в библиотеку. Он развернул плитку молочного шоколада и разломил пополам. Принял от Марковцева стаканчик с виски и, прежде чем осушить его одним глотком, тихо скороговоркой (больше для собеседника) прошептал:

– Господи, прости меня за сердце мое, отягченное объедением и пьянством и заботами житейскими, чтобы день этот не постиг меня внезапно.

Отерев губы, Николай спросил:

– Долго еще?

Марковцев понял собеседника.

– Может, неделя, может, месяц, – ответил он, – кто знает? Пока пробьют по всем каналам…

Сергей очень надеялся, что разведчики сумели подчистить за ним по линии ФСБ и МВД. Обнадеживал тот факт, что досье на него в управлении контрразведки больше не существовало.

Он сам позаботился об этом и в свое время заполучил в руки то, на что хоть одним глазком мечтает поглядеть любой агент – свое личное дело. И получил он его лично от Кати Скворцовой.

– Так что радуйся, Коля, наслаждайся теплым климатом, – закончил Марковцев.

– Да, да, спасибо тебе…

Марк кивнул на дверь:

– Тебе бы ворота поставить. Машину паркуешь на проезжей части.

– Я не знаю такого слова – ворота. Есть врата…

– Ну поставь врата, – улыбнулся Сергей.

 – Угонят когда-нибудь.

– Некому здесь угонять. И священников тут чтут. Правда, злословят, окаянные. Я успел пару раз надеть теплую куртку – болею ведь, – а меня уже прозвали «Чудом в перьях». От своего же патриаршего начальства слышал другое: прост, суров, чистоплотен. Вот так захочешь найти середину и не найдешь. Наливай, Сергей, изнутри подлечимся.

– Хорошая идея, – похвалил Марковцев. – Бессмертная.