Война нервов

По словам полковника Юсупова, работал в немецком посольстве в Мадриде».

«А вот это конец», – промелькнуло в голове Юсупова. Фиаско? Нет, слишком красиво для натурального провала. Провала авантюры. Только сейчас смысл акции дошел до него. И он не стал прятать от Габриеля своего настроения. Словно отдавая должное его фальшивому смешку, сам Юсупов неподдельно рассмеялся. У него сложилось ощущение, будто Габриель усыпил всех, кроме него, и ждет развязки. Он предугадал его вопрос: обладателем какой же суммы является полковник ВМС Испании? По самым скромным расчетам – сорок миллионов евро.

Возможно, его смех стал сигналом к началу активных действий. Юсупов увидел двух людей Габриеля. Они возникли по обе стороны от шефа и были готовы выхватить пистолеты.

– Хотите доставить меня в Рим?

Юсупов задал не праздный вопрос. Он тянул время и выяснял одну очень любопытную деталь. По всем канонам он, отступник от истинной веры, предатель учений Хосемарии и вор, был обязан предстать перед прелатом Мельядо, который в согласии с церковным правом и уставом «Опус Деи» руководил орденом из Рима.

На этот вопрос ответил Габриель:

– В Риме нас не ждут. Епископ Мельядо будет здесь с минуты на минуту.

– Он действительно забыл свое расписание. – Юсупов снова рассмеялся. – Золото пошло по кругу. А это непристойно, не находите?

Полковник готовился показать двум мордоворотам и их начальнику без шеи показательную стрельбу из «беретты» «мини-кугуар».

Весивший меньше восьмисот граммов «кугуар» имел укороченную рукоятку. И она привычно вписалась в ладонь Юсупова. С уходом в сторону он выхватил пистолет и отстрелялся до того, как охранники обнажили свои стволы. Он стрелял от бедра, не целясь, и выпустил половину обоймы.

Пули, как завороженные, прошивали тела охранников и миновали квадратное тело Габриеля.

Юсупов уходил в сторону церкви, полагая, что путь через кафе ему заказан – Габриель мог выставить там пост. Полковник оставлял здесь пять трупов русских моряков, двух тяжело раненных охранников-итальянцев, а также их контуженного шефа. Он оставлял их здесь со словами епископа Мельядо: «Порой служение Богу требует совершить смертельный грех. Во славу Господа нашего». Он обрывал нить, связывающую его с орденом на протяжении пятнадцати лет.