Страсти в неоримской Ойкумене – 2. Истерическая фантазия

Скрестились два взгляда: мертвый скульптурный и не совсем здоровый человеческий.

– Дальняя кариатида в той галерее изображала белокурую Калипсо, дочь мятежного титана Атланта. – тихо сказала я. – А та, с которой столь храбро воевали вы с Охлонием, звалась Цирцея-Кирка. Мудрая наставница Одиссея и его возлюбленная. Ныне их больше нет. Галилейские жрецы давно искали повод убрать ненавистные им статуи и воспользовались тем, что два каких-то остолопа изуродовали одну из них. Не потребовалось и фальшивого предлога «на реставрацию»: ночью пригнали упряжку коней, отбили крепления, зацепили крюками и отволокли на свалку.

Ах да, конечно! Предварительно два дубовых столба установили – чтобы верх портика не обрушился…

Беспрерывно терзая одежду на груди одной рукой, Центаврус попробовал было другой стереть многовековой лишайный нарост с бесстрастного каменного лица – безуспешно. На него никто не смотрел: все ждали от меня продолжения.

Ободренная таким вниманием, я сказала очень серьезно:

– В любом обличьи солнечная нимфа Кирка всегда являлась критическим испытанием для заносчивых представителей сильного пола.

Если человеческие качества преобладали в их внутреннем естестве – тогда они поднимались на очень важную ступень в своем развитии. По направлению от инстинктивного, темного – к светлому, Божественному. Ну а в случае, как с несчастным Шлеппием, когда под воздействием алкогольного суррогата наружу вдруг выползло животное, скотское… Тут один путь: в объятия религий, считающих женщину изначально греховным, насквозь порочным созданием. Можно подумать, будто она и совершила первое на планете убийство!

Я, разумеется, не ожидала, что после этих слов бездушнейшее существо, каким я всегда считала Сычия, обнимет меня и по-отечески на миг прижмет к себе, но так и произошло.

– Ай да Грачик! А ну-ка, отведай нашего сервелатика, не постесняйся!

(Кабы знать, что именно в моем выступлении затронуло самые потаенные нервные струны непробиваемого Самсония? Год жизни отдала бы за разгадку!)

Энергично уплетая тонкие ломтики деликатесной копченой колбаски, я следила за тем, что происходило с Сергием.

Долго сохранить самообладание ему не удалось.

– Это она! – возопил потрясенный ремонтник, тщетно стараясь совладать со своими верхними конечностями, у которых не получалось ни вытащить невесть зачем из густой нагрудной шерсти две скрещенные серебряные планки, ни отбросить подальше воплощенное в камне явно бесовское наваждение.