В бою антракта не бывает

Коля Трофимов подолгу глядел в глаза каждому и коротким кивком головы вопрошал: «Что будем делать?» Заботин, задрав подбородок, не отрывал взгляда от металлического листа, словно сию минуту вагон начнут разгружать. Ирина, изредка отвечая взглядом на немой вопрос Трофимова, разглядывала свои ободранные, кровоточащие пальцы. И тоже молчала.

Раньше все виделось по-другому. Вот они выбираются из вагона, на ходу прыгают, выходят на дорогу, останавливают машину, просят отвезти их в ближайшее отделение милиции. А сейчас.

..

– Толпа соберется, – шмыгая носом и продолжая терзать майку, едва слышно сказал Кисин. – Может, когда встанем под разгрузку?

Девушка пожала плечами:

– А если нас не отцепят и состав пойдет дальше?

– Короче, – взял на себя инициативу Заботин, – поставят вагон под разгрузку – хорошо. Нет – сами выберемся.

– Слушайте, мы же не преступники! Наоборот, мы обезвредилипреступника. Чего мы боимся?

– Я предлагаю отсидеться где-нибудь. Днем больше, днем меньше – для нас никакой разницы.

– Тихо!

Все, как по команде, застыли. Справа раздались голоса двух человек. Они остановились в паре метрах от вагона. Лязгнул металл, перекрывший невнятный голос, короткая пауза, раскатистый, нарастающий, начинающийся от первого вагона грохот сцепок, и вагон с беглецами остался на месте.

Они переглянулись.

– Под разгрузку... – начал было Михаил, но Игорь прервал его взмахом руки.

– Тише!

Прошло десять, пятнадцать минут. Беглецам казалось, что давать знать о себе уже поздно.

Выступление Кисина живо напомнило им чуть насмешливый голос Каменева. Он постоянно напоминал, что на следствии покажет: все обитатели третьей камеры помогли бежать осужденным и бежали сами. «Нет, братва, корячиться вам минимум по «пятерке» каждому. Вы сбежали из части – это вам о чем-нибудь говорит? Судье – скажет. Что, судья удивится второму побегу? Это рецидив, так что сидите и не рыпайтесь».

Он сыпал угрозами, удивлял логикой мышления, убеждал иронично-ленивым голосом... Говорил вслух о своем брате, сестре, но уже с другими, любящими интонациями.

Сергей был удивительным человеком, просто не верилось, что в нем может сочетаться жестокость и нежность.

Они не дрожали от страха, но беспрекословно выполняли все его приказы. Кто мог помешать тому же Кисину или Трофимову уйти, когда они, прыгая с вагона на вагон, подыскивали более-менее сносное укрытие? Нет, они, словно загипнотизированные, следовали указаниям Каменева.

Все изменилось со смертью Сергея.