В бою антракта не бывает

Они стали свободными, но лишились ведущего. В их душах поселилась неуверенность, которая лишала их сил.

Снова голоса снаружи, несильный толчок, металлический лязг позади вагона, предупреждающий гудок локомотива, и вагон тронулся.

– Куда это нас?

– Теперь все равно, – убитым голосом ответил Трофимов и с сожалением посмотрел на мертвеца.

2

В напряженной тишине прошло четверть часа. Последним звуком, долетевшим до беглецов, стал хлопок двери, который эхом прокатился по какому-то просторному помещению.

До этого протяжным, угасающим воем дала знать о себе выключенная вентиляция. Кисину припомнилось, что он слышал из переговоров диспетчера на железнодорожной станции: «Ноль шесть в двенадцатый пакгауз». Михаил слабо представлял себе, что такое пакгауз. Воображение нарисовало перед глазами низкое каменное строение с маленькими зарешеченными окнами, узким центральным проходом, по которому проложены рельсы, и множеством станков по обе стороны. В связи с этим пришло другое определение: депо. С закопченными стенами, устоявшимся духом мазута, гарью отработанного дизельного топлива, парой стоящих на ремонте локомотивов, освещаемых сверху мутным светом из-под широких алюминиевых плафонов. Матовый свет проникал и в щели вагона, скрывающего беглецов.

– Вроде мазутом пахнет.

Игорь тронул пачку металла: обычное листовое железо, и, похоже, им заполнен весь вагон. Тогда непонятным оставалось распоряжение, отданное четким, начальственным голосом:

– Контейнеры разгрузим завтра утром.

Эти слова относились к грузу только что прибывшего вагона. А когда машинист увел локомотив из помещения, уже от двери прозвучала последняя фраза:

– И без опозданий. Нас трое, и нам нужно будет втиснуть в вагон лишний контейнер.

Небольшое отверстие в стене вагона позволило Игорю рассмотреть человека с командирским голосом: крепкий, лет тридцати пяти мужчина в военной полевой форме. Он прошел совсем близко, и Заботин разглядел на погоне едва приметную на камуфляже зеленоватую звездочку, но не сумел определить, к какому роду войск принадлежит майор.

Однако у беглецов, не беря в расчет девушку, военные невольно вызывали страх. Им казалось, что трудно, почти невозможно будет на первых порах дать какие-то объяснения хотя бы этому майору. И с чего начать? Все равно всплывет тот факт, что днями раньше они сбежали из воинской части. И тысячу раз был прав Сергей, когда говорил, что беглецам будет трудно доказать свою непричастность к вооруженному побегу.