Византийский манускрипт

 – А тут Вите работу в Москве предложили неплохую, он и приехал. Германское гражданство у него осталось, так что с поездками в Европу – никаких проблем. Чем плохо?

– Он занимался историческими исследованиями или собиранием раритетов? – поинтересовался Тавров.

– Нет, ничего такого он не собирал, – отрицательно покачал головой Семенов. – На это большие деньги нужны. Правда, я слышал, как Витя однажды договаривался о покупке картины, но он объяснил, что это для какого-то знакомого коллекционера.

– Вот вы утверждаете, что Виктор был осторожным и предусмотрительным человеком.

Но неужели он не дублировал важную информацию с компьютера… на дискетах, например?

– По идее должен бы, но ни дискет, ни дисков он мне никогда на хранение не передавал, – развел руками Семенов.

– Ну а если все-таки имеются дубликаты важных для Брена файлов? – продолжал допытываться Тавров. – Где их Брен может хранить? На работе?

– Если это важная информация, то вряд ли на работе или дома, – задумался Семенов. – В каком-нибудь тайнике, наверное.

– Но об этом тайнике еще кто-нибудь должен знать, иначе какой смысл?

– Точно! Есть такой тайник! – вдруг оживился Семенов. – Пока были живы мои родители, я не мог женщин домой приводить, понимаете? Короче, я с подругами у Вити встречался. А ключ он оставлял в подъезде, в тайнике. Там, где дверь в подвал, на дверной коробке наварен стальной уголок. Между вертикальной полкой уголка и потолком щель такая, что как раз пальцы проходят. Вот туда Витя ключ прилеплял жевательной резинкой.

Диск туда, конечно, не спрячешь, а вот флэшку юэсбишную – вполне!

Хозяин гостиницы, Давид, позвал их есть шашлык.

– По поводу чего угощение? – тихо осведомился Тавров у Семенова.

– По поводу того, что народу захотелось шашлычка, – весело пояснил Семенов.

– Да, вот она, атмосфера юга, – лирически заметил Тавров. – Какой еще повод здесь нужен для радости? Лишь само желание этой радости! А в Москве и рад бы, да все дела, дела…

– Кстати, с вас за радость триста тридцать рублей, – прервал Семенов этот лирический приступ.

 – Двести пятьдесят за шашлык и восемьдесят – за бутылку вина.

Тавров хмыкнул, спущенный с небес на землю.

Но хозяин как-то узнал, что Тавров служил в уголовном розыске, и растрогался: он и сам отпахал приличный срок следователем, пока не занялся бизнесом. Заговорщически позвав его в кухню, Давид угостил Таврова домашним вином из личных запасов. После чего уже далеко за полночь сын Давида отвез Таврова в гостиницу.