Гардар. Книга третья

До этого я как-то не задумывался, почему ротная Сигна была именно в нашем отряде, и как проходили посвящение на земле Зелона бойцы остальных трёх. На самом деле старший сержант Пламит был хранителем и в такие моменты передавал её другим сержантам.

Как бы мало нас ни вернулось из Зелона, но в поход отмщения шёл именно наш отряд и наша рота. Нас не расформировали, как могло бы случиться с понёсшим такие потери подразделением без Сигны. Нет. Войска, снявшие осаду с Пеленора и стянутые к нему со всей провинции, выделяли людей для пополнения наших рядов – рядов защитников легендарной крепости.

Пусть находились и недовольные, но в целом бойцы понимали и разделяли такой подход. Чему немало поспособствовал тот факт, что приказ, отданный не легатом Минтаром, а Повелителем Рагнидисом, наместником Императора, был зачитан на всех углах крепости под сиянием знака Создательницы.

Все бригады крепости, оставив в ней по одной роте и выйдя в поход единым формированием, внезапно стали именоваться Пеленорской фемой.

Когда впервые услышал об этом – на меня повеяло древними мемуарами эпохи становления империи после Крушения, когда армия делала свои первые шаги, и в одном строю зачастую оказывались вообще все, кто мог держать оружие.

Впрочем, когда сержант Пламит вышел перед многотысячным строем и развернул Сигну, а затем нам зачитали приказ о награждении нашего отряда за доблесть и о пополнении личного состава, я словно и сам оказался на полях древних сражений, когда один упущенный портал тёмных мог вылиться в месяцы боев, а погибшие исчислялись тысячами.

Ощутить себя на месте тех самых героев мемуаров оказалось неожиданно тяжело: из половины состава второй, третьей и четвертой бригад, патрулировавших границу в тот день, из тысячи человек выжили лишь мы – семеро бегунцов и двадцать шесть давильщиков.

И вот к этим семерым солдатам, включая меня – точнее, трём десяткам роты, что были в городе на отдыхе и в патрулях, а затем отбивали штурм, – добавили шесть десятков чужих бойцов, ещё неделю назад служивших в своих гарнизонах и частях.

Да, традиции не изменили, и нам достались лучшие: опытные, отслужившие, как минимум, четыре года, а треть из них и вовсе закрыли первый контракт с армией. Одна беда: нас осталось всего трое – офицеров, которые хоть что-то знали о крепости и песках, и я неожиданно оказался командиром роты.

А приказ был выступить через двадцать часов. Два из которых уже истекли.

У меня едва не опустились руки.