Исход. Первый пояс

Умножение хоть и позволяло применять техники в два раза чаще, но всё равно требовало паузы перед вливанием в узлы тумана силы, а я сейчас и не думал о повторении Рывка, а толкал туман наружу, из тела, чтобы защититься и не сгореть. Мне понадобилось два шага, чтобы выйти из огня, сделать вдох, поднять взгляд и…

И получить в грудь огромным призрачным мечом, снова улетев в бушующее за спиной пламя.

Вот только это меня не убило. Чужая техника не пробила броню, полученную в Миражном, Духовная Защита спасла от языков огня, а туман силы, наконец, хлынул в узлы.

Рывок.

В этот раз никто не сумел подловить меня ударом. Или не смогли понять сквозь огонь, куда я развернусь, или же тоже ждали, пока меридианы остынут. Я с хрипом в отбитой груди ещё раз втянул холодный воздух и выпрямился, ища взглядом врагов.

Если в первый миг, увидев технику Дерева, я заподозрил в предательстве Мириота, то огонь и призрачный меч поправили меня. Таких техник у ватажников не видел ни на одной тренировке. Так что смотрел сейчас не на них.

Сколько незваных гостей сегодня у границ Миражного? И что им всем здесь понадобилось?

Этих оказалось совсем мало. Всего девять человек, в добротной броне, прикрытой теплыми плащами и в масках праздника Высокого солнца, скрывающих лица. Вот только Указы я на них не буду и пробовать наложить. Если я верно понимаю, то передо мной пять Воинов седьмой звезды, два Воина восьмой звезды, один девятой, причем восьмерки не слабаки вроде Мадов, а по силе едва ли не равные убитому мной последним Киртано.

Правый слабее, левый словно тёмное и глубокое озеро едва ли не так же силен, как девятка, чьего дна я не вижу.

Как будто всего этого мало для меня, снова оставшегося с половиной средоточия, в центре чужаков, чуть впереди остальных, стоит дряхлый, наполовину седой старик, опираясь на посох. Я ушёл из Школы раньше, чем появившееся у меня чувство силы идущих, позволило бы мне оценить её старейшину. Наверняка это ощущалось бы как бездонная пропасть, наполненная чёрной водой, сочащейся страхом.

Даже сейчас, слабее этого старика всего на две звезды, я испытывал страх, тянущий холодком по спине: я не видел дна его силы, его уловок, понимал, что сойтись с ним в сражении означает положиться на удачу. И совсем не обязательно, что победа останется за мной, пусть внешне только посох, в который старик вцепился морщинистой рукой, и удерживает его от падения.

И, конечно, все остальные не будут всё это время молча смотреть, как я сражаюсь с их старшим.