Исход. Первый пояс

Так, словно и не было меня с Пронзателем в двух шагах от него. Повинился:

– Простите, мастер. Но я верю, что ваши глаза всё так же остры: он талант, равного которому я давно не встречал.

Чуть довернув руку, я ударил Звёздным Клинком, не пожалев силы, но зеленоволосый выбросил в мою сторону руку, и перед ним замерла в воздухе пятиугольная пластина, разделившая нас желтоватым барьером, принявшим на себя мою технику.

Старик покачал головой:

– Бесполезные создания, слишком полагающиеся на заёмную силу.

Неудивительно, что нам, старикам, лично приходится идти на границу, чтобы всё прошло так, как нужно. Неудивительно, что мне и здесь приходится всё делать самому.

На ватажников и наемников семьи Киртано обрушился огненный столб. Только раза в три больше того, которым старик ударил меня совсем недавно. Мое сердце на миг дрогнуло, когда раздались дикие крики. Но погибли лишь чужаки, Волков прикрыл знакомый купол. Вот только когда пламя опало, увидел, как Салк застонал, упав на колени.

Он и его защитная техника явно не выдерживали противостояния. Я заорал, срывая голос:

– Мириот! Сражайся!

– Они слишком сильны. Нужно тянуть время!

– Ты дарсов тупица! Сражайся! Это единственный выход!

– Нет! Тяни время! Барьер пробьют!

Бросил короткий взгляд на зеленоволосого, который спокойно стоял за преградой и ждал, оглядывая то меня, то Мириота, слушая нашу перебранку. Я тоже обернулся к ватажникам:

– Кто? Сражайся и вытаскивай все свои запасы!

На Волков обрушился ещё один огненный удар.

Они пятились шаг за шагом: снег парил и исчезал от жара, что стекал по барьеру Салка. Едва пламя опало, как я увидел напряженное лицо Мириота, услышал его крик:

– Цари!

Я прошептал, не видя на таком расстоянии, но подозревая, что его трехцветная печать и не думает меняться:

– Да ты с ними сошёл с ума.

Старикашка из Ордена считал так же. Он зашёлся в смехе, переспросил:

– Цари? С каких пор два старых Волка получили такую гордую кличку?

А вот то, как Мириот изменился в лице, я отлично заметил.

Орденец же продолжал насмехаться:

– Зря ты обнадеживаешь щенка. Мы убили их ещё два дня назад.

Волк и вовсе замер на месте, сбив шаг всей ватаге, что по-прежнему пятилась, отступая от старикашки. Мне же не было дела до того, что его родные мертвы. Сейчас меня волновали лишь мои. Сейчас я жалел лишь о том, что не наложил в пустой Указ Мириота надпись «Верность».