Морозная Гряда. Первый пояс

Как лежал в двух шагах от берега с травинкой в зубах, так и лежит. – У нас так не умничают. Зачем любить пустоши? Их нужно знать, опасаться, но любить? За что? Главное, еды притащить, а всё остальное для ученика – лишнее.

– Так, может, ты и будешь его учить? – Гунир спрашивал тихо, но каким тоном!

– Не-не-не! – вмешался я, пока не дошло до беды. – Я тебя просил учить. Это твой лес. Ты и учи.

– У меня отлично выходит читать следы и тут. – Зимион перекатился на бок, чтобы видеть меня.

– Ага, – легко согласился я.

 – Охотники едят мясо по заслугам. Вот только ты всё это умеешь уже много лет, тебя чуть поправить нужно было. А для меня всё это в новинку. Кому, как не ему учить меня?

Мы все помолчали. Наконец, Гунир со вздохом отошёл от Зимиона, поднял с земли свой тяжёлый меч:

– Идём. Попробую без красивостей. Немного расскажу и займёмся делом. Гляди. – Гунир ткнул ножнами влево. – Легче всего искать следы у воды. К воде все приходят пить. И крупные, и мелкие звери. И птицы прилетают. А там мягкий, вязкий ил только и ждёт их, чтоб сохранить следы.

Потом полегче тебе найти мягкую, рыхлую землю, что сохранит на себе след. После дождя хорошо искать следы, а вот на сухой земле уже и не всегда можно понять, что к чему.

Под такой мерный, напевный пересказ явно чужих слов мы и шли по берегу против течения. Гунир мельком бросал взгляд на тростник. Вдруг остановившись, довольно произнёс:

– Вот оно., – И ответил на мой немой вопрос: – Водопой. Много тут кто был. Давай глядеть.

Я послушно приблизился к урезу воды, заросшему тростником.

Должен сказать, что даже мой взгляд зацепился за пролом в его сплошной стене. В десятки раз меньше, чем сделала наша лодка, когда мы в первый раз вломились в тростник, но при этом вполне различимый. Кто-то вломился, раздвигая и даже приламывая стебли речного растения. А затем… Я попытался понять, что случилось. Вроде просто развернулся на месте, взбаламутив воду, и по старому следу выбрался на сушу.

– Сойдёт для первого раза, – оценил мои рассуждения Гунир.

 – Теперь гляди. Это мелкий нюхач.

– Копыто? – Я присел, палочкой указывая на отпечаток.

– Верно. – Палец Гунира показал на другой след. – Это?

– Птица. – Я не раздумывал.

– Размер и вес?

А вот здесь я попытался соотнести картины, что показывали в Школе, с этой трёхпалой раскорякой. Кто это вообще? Вдавлено в мягкий берег глубоко.

Неуверенно развёл руки на ширину полутора ладоней и ответил:

– Вот такая, две меры?

– Неверно.