Школа. Первый пояс

Началась суета и с нашей, и с той стороны. К границе тут же подскочили несколько Воинов и замерли по сторонам прохода, внимательно глядя на нас. На ту сторону допускались только чемпионы и их семьи. Ни один из погонщиков даже не ступил на землю предков. Они выпрягли ящеров, отстегнули упряжь и ярма, а дальше уже мы, чемпионы, взявшись по пять – десять человек, выталкивали фургоны с песка Нулевого на прелую листву Первого. Здесь в них впрягали быков. Если здешних чудовищ можно назвать таким простым словом.

Бедные жители Алмы, боюсь, их гордость могла изрядно пострадать, если бы они увидели этих монстров.

Возможно, что это действительно Монстры – животные, что в своём развитии шагнули на грань, сопоставимую с Воинами Духа людей. Слишком они огромны. Достаточно сказать, что фургон тянули всего два быка, и в холке они были ничуть не ниже его самого. Гигантский холм из мышц. Здесь даже обходились без уже привычных для меня длинных поводилищ для быков. Думаю, потому, что их шип и не смог бы поранить шкуру этих чудовищ. Вместо этого использовали ремни, протянутые от передка фургона к кольцам в бычьих ноздрях.

Суета вокруг быков быстро улеглась, и всех нас Воины чуть ли не пинками загнали в фургоны, но я успел устроиться рядом с возницей, а затем караван тронулся в путь. Я, обернувшись, с любопытством глядел на уходившую назад границу – Воины перекатили повозки на ту сторону, в Нулевой круг, – и проход исчез. Мы вернулись на земли предков, доказав, что достойны присоединиться к настоящему миру идущих по пути Возвышения.

Искупили их преступление – низкое Возвышение.

Мне вдруг захотелось кричать во всё горло от накатившей радости. Это было настолько не похоже на меня, что я в изумлении зажал себе рот рукой, чтобы действительно не заорать. Пока боролся с собой, из ехавшего впереди фургона донёсся крик:

– Эге-ге-гей! Мы в Первом! Парни! Мы в Первом!

Этот вопль словно снёс изгородь в загоне дурных джейров. Над нашим караваном раздались десятки криков. Чуть ли не каждый чемпион решил выразить все чувства, что испытывал.

Не спорю, событие произошло важное, многие из нас терпели лишения и тренировались, не зная отдыха, ради этого дня. Но чтобы вот так орать? Перед лицом родных и едва знакомых людей. Перед лицом Воинов, в конце концов. И тем более я! Я! Едва удерживался от того, чтобы к ним не присоединиться.

– Ох, как хорошо тут! – заговорила молчавшая до этого мама. – А воздух тут какой! Надышаться не могу, даже голова кружится.