Школа. Первый пояс

Огромные металлические створки-челюсти широко распахнуты, приглашая войти в своё нутро, а над головой нависли острые металлические копья-зубы, торчащие из потолка прохода. И хотя я понимал, что вряд ли они упадут на наши головы, но то и дело косился на их ряды, пока наша повозка проезжала под ними.

За воротным туннелем открылась огромная площадь под стать городу, размерами со всю нашу деревню. С трёх других сторон её тоже ограждали стены высотой в четыре роста, с узкими бойницами и небольшими зубцами поверху. Присмотревшись, я понял, что это стены зданий, по плоским крышам которых тоже ходят стражники.

Интересно, все ли они Воины?

Хотя вокруг оказалось полно народа – пешего, верхом на всевозможных ящерах и странных животных, – и ещё стоявших повозок, но нас, с опавшим от безветрия стягом, пропускали все. Расступались, обернувшись на крик и увидев герб Ордена над нашими головами.

Мы остановились недалеко от прохода с площади.

Его охранял десяток стражников в кожаных доспехах и с оружием в руках.

Такого количества оружия я не видел за все три дня беготни по Арройо. Там его носила только стража. Здесь же не меньше половины находившихся вокруг мужчин и женщин были чем-нибудь вооружены. Всевозможные мечи, булавы, копья, молоты. Половины железок я никогда не видел даже в отцовских книгах. И стража лишь скользила равнодушным взглядом по лицам их владельцев, позволяя войти в город.

– Дорогу!

Шестеро из наших сопровождающих чуть ли не пинками отогнали всех от прохода. Женщины, юноши, крепкие мужчины со шрамами лишь косились, но безропотно отходили в сторону.

Гарлом кивнул стражнику, у которого единственного на копье висел цветной шнур, и наши фургоны двинулись в проход.

Моим глазам открылся сам город. Широченные улицы были заполнены людьми. Столпотворение на оставшейся позади площади померкло перед этим видом. Все куда-то шли, спешили, бежали. Над улицами стоял тихий гул. Ошеломлённый, я замер на фургоне, вцепившись в его борт, как когда-то мама. Эта толпа пугала. Мне хотелось закрыть глаза и спрятаться за пологом.

Я не слышал ни того, что говорила мама, ни того, что спрашивала Лейла. В ушах стоял лишь нескончаемый шум. Гул, что становился всё громче.

К счастью, мы несколько раз свернули, и людей вокруг стало во много раз меньше. Гам голосов стих, остался лишь странный монотонный звук. Я пришёл в себя и почувствовал, что краснею. Испугался людей. Не хуже дикого пастуха из баек Ярита, которыми он пытался поддеть то меня, то Тогрима.