С днем рождения, Белый Свет! Истории, рассказанные неисправимым романтиком

Оно встревожено тем, что я пережариваюсь на солнце, и бьет в набат…

Постепенно замечаю, что сердце звучит в унисон с плеском прибоя. Словно внутри меня – маленькое море…

«А чего удивляться, – философски думаю я, – ведь каждый из нас носит в себе частичку моря». Оттуда мы все в свое время вышли, чтобы освоить пустынную, неуютную сушу, и многие так и остались жить на ней. Но в наших телах заключено немножко первобытного моря – ибо что есть наша кровь, теплая и соленая, как не аналог праокеана? И иногда сердце, будто вспоминая об этом, бьется с прибоем в унисон…

В памяти лениво всплывают стихи Еремея Парнова:

Мы носим в жилах океан,

Соль первых дней творенья носим.

И этих жил мы ловим просинь

На милом трепетном виске.

Ах, волосы твои как осень!..

Иной может и хмыкнуть – какие, мол, возвышенные мысли на пляжу! «Ну, во-первых, – отвечу я, – возвышенные мысли могут прийти в голову где угодно – хоть на пляжу?, хоть в рабочем кабинете, хоть в переполненном автобусе…» По собственному опыту знаю, что как раз в переполненном автобусе возвышенные мысли приходят гораздо чаще, нежели за письменным столом… А во-вторых, я ведь лежу не просто на берегу Каспия.

Я лежу на дне некогда великого Сарматского моря.

Лет тридцать тому назад я подрался в украинской пивной с одним одесситом, который позволил себе пренебрежительно отозваться о Каспийском море. Сначала он всячески восхвалял Черное море (против этого я, понятно, ничего не имел), а потом, узнав, откуда я, назвал Хазар «большим, но мелким тазом с водой».

Слово за слово, я взбеленился и дал одесситу в зубы, он – мне, потом нас разняли, потом помирили. В горячке я не сообразил сказать ему, что и мой Каспий, и его Черное море – ближайшие родственники, дети, так сказать, одной мамы.

Около двенадцати миллионов лет назад от Балкан на западе и до Арала на востоке простиралось Сарматское море, теплое, соленое и мелководное. По берегам его росли вперемешку магнолии и дубы, лавры и сосны, мирты и тополя, ивы и клены, березы и каштаны… Но проходили миллионы лет, и из-за подвижек земной коры, вулканической деятельности и выдавленного наверх Большого Кавказского хребта огромное море разделилось натрое, и в итоге от него остались изолированные друг от друга Черное, Каспийское, Аральское моря… А обнажившееся дно стало, естественно, сушей.

…В детстве, помню, меня снедала обида на то, что в Каспийском море нет китов или хотя бы дельфинов.