Приговоренный

– У вас тут все друг другу родственники, наверное? – слегка усмехнувшись, поинтересовался Лебедев.

– Не все, – Жорику не понравилась усмешка гостя, – но в следственном комитете в Белореченске найдутся. Это рядом, в соседнем районе.

«Блин… ничего не скроешь! – уже раздосадованно констатировал Максим. – Зачем я сюда приперся?!»

– Так что, не накормите?

– Нет! – Жорик быстро открыл холодильник с прозрачной дверцей и достал оттуда початую бутылку без опознавательных знаков. – Но налить – налью. Вы же выпить хотите, правильно?

Максим не стал ничего отвечать, наблюдая, как сильная и большая ладонь Жорика обхватывала слегка вспотевшую бутылку.

Несколько секунд – и стограммовый граненый стакан был наполнен до краев.

– Что это? – Максим слегка поморщился от резкого запаха жидкости.

– Тутовка! Целебный напиток! Брат из Арцаха привез. Угощайся, москвич. – Жорик выставил невесть откуда появившуюся тарелку с какими-то кусками мяса в застывшем желто-белом жире. Выглядело мясо не очень опрятно. – И закусывай! А то еще упадешь где-нибудь по дороге…

– А это что? – Сделав большой глоток убийственной жидкости, Максим обратил внимание на закуску.

– Гхаурма, блюдо такое… армянское, – разгребая остатки золы в мангале, сообщил Жорик. – Ешь, тебе понравится.

Максим отломил небольшой кусочек. Не столько потому, что готов был это съесть, сколько потому, что выпитую тутовку (тутовка – прим. автора, выдержанный армянский самогон из плодов шелковицы, крепостью от 40 до 80 градусов) надо было срочно чем-то заесть.

Иначе внутренние органы могли сгореть заживо…

Мясо оказалось волшебным. Плотное, сытное, с сильным запахом специй… то, что надо мужчине! Такое Максим ел нечасто. Почти сразу потянулся за вторым куском.

– Ешь, ешь! Жена готовила. – Жорик скинул фартук и полотенце и теперь мыл руки с мылом в раковине в левом углу. – И допивай быстрее! Я тебе сказал, мне идти надо.

– Не торопи! – Максима начинала раздражать наглость и самоуверенность хозяина ресторана, общавшегося с ним как с каким-то местным пацаном.

Чуть помедлив, он отпил еще граммов тридцать вонючей настойки и резко поморщился. – Сколько же в ней градусов? Шестьдесят?

– Шестьдесят три. Сам лично замерял. Вещь полезная. Если, конечно, у тебя гастрита нет. А то у следаков у всех или гастрит, или панкреатит…

– Не каркай. Кто только вам разрешает суррогатами торговать! Надо бы к тебе проверку послать, да не до тебя…

Жорик, закончив мыть руки, резко повернулся к Максиму.