Небо над нами

Я снова успокоил, подтвердив, что выслушаю с удовольствием. И он начал.

– Знаете, священником мне словно назначено было стать с детства. Родился я в начале восьмидесятых, как раз тогда, когда была популярна эта песня про мальчика, у которого «сестрёнок и братишек нет», помните? В те годы действительно началась мода на свободу, вошло в ход выражение «пожить для себя», и родители в полном соответствии с духом времени, отдали меня на воспитание двоюродной бездетной бабке, жившей в Ярославле.

Там я и окончил детский сад, и пошёл в школу. Софья Матвеевна, оказалась набожной старушкой – водила меня в церковь, брала в паломнические поездки по святым местам. Сейчас я понимаю, что она относилась к тем верующим, которых мы, священники, называем православными ведьмами. Вам наверняка встречался этот тип: чихнёшь или оступишься в храме, войдёшь, не сняв шапку, и тут же шипение со всех сторон – как, мол, дерзнул осквернить святое место? Помню, однажды я выбросил сухую просфорку, полученную на заутренней в Лавре, и схлопотал от бабки звонкую пощёчину, от которой два дня пекло щёку. Но за исключением этих, довольно, впрочем, редких эпизодов, моё детство было прекрасно. Представьте себе – каждую неделю мы ехали в какое-нибудь новое место – в скит, в монастырь или в далёкую церковь, где у бабки был знакомый священник. Сегодня все стремятся за границу, а жаль – стоило бы сначала на Россию посмотреть. И в первую очередь, конечно, наши храмы, в которых вся душа страны. Взять хоть Успенский собор во Владимире – знаете, у меня дух захватило, когда я маленьким впервые увидел то, какой величественный вид у него открывается. До сих пор помню себя пятилетним, стоящим над распростёртой перед ним бескрайней равниной. Я смотрел на тёмные, почти чёрные тени облаков, плывущие куда-то вдаль по ярко-зелёному морю, на пронзительно-синее небо, в котором терялся взгляд, и плакал – и не от горя, а от счастья, от ощущения какой-то невероятной свободы. Казалось, стоит шагнуть вперёд – сам в птицу обратишься и взмоешь ввысь.