Цитадель тамплиеров

Если ты умный, сам догадаешься, кто меня посадил сюда. На троне – двойник. Его научили ходить, как я, так говорить. А когда я заболел…

Старик замолчал, тяжело дыша. Отдышавшись, хихикнул:

– Они легко отделались от меня, но главного не получили, хотя отняли у двойника трапезную. Ты меня слушаешь?.. Сама трапезная ни при чем, – старик говорил все быстрее. – Однако под ней находились…

– Я слушаю, ваше величество, – прошептал Анаэль.

– Под ней находились конюшни царя Соломона, – теперь и он снизил голос до шепота.

 – А в этих конюшнях скрыты огромные ценности. Они не сумели их отыскать. Тайник не дается псам. Это – скала! – Старик захлебнулся кашлем, его колотило. – Богатство у них под носом, они его чуют. А я отдам остаток своей никчемной вонючей жизни за то, чтобы кто-то увел сокровища.

– Кто они? – осторожно справился Анаэль.

– Те, кто держит в железной перчатке сердце Святой земли. Кем пугают паломников. Кто построил эту тюрьму под видом богоугодного заведения. Кто носит белый плащ – символ чистоты – с красным крестом, символом крови, пролитой за веру…

– Рыцари Храма…

– Тише! И среди умирающих есть шпионы.

Может быть, их наймиты таятся и в шкурах ангелов Господних.

Вымолвив это, король замолчал. Анаэль его не торопил. Король спросил:

– Ты не христианин?

– Почему вы решили, ваше величество?

– Я богохульник, и всякий истинный христианин считает долгом вслух осудить мои речи, хотя бы он разделял мои чувства.

– Я не смел перебить вас и молча перекрестился.

– В самом деле, не мог иноверец попасть в тюрьму христианского лепрозория. Что же ты молчишь?

– Мне нечего сказать, Ваше величество, я жду, что скажете вы.

– Не лги своему королю. Ты должен страстно желать, чтобы я выдал тебе приметы… Тайник.

– Да, ваше величество, я желаю… И жду с великим смирением вашего благословения на подвиг веры.

– Ты притворяешься благочестивым, – уверенно сказал старик. – И притворяешься правильно. Стало быть, не слишком глуп. И я надеюсь, что ты их обманешь.

Король приглушенно захохотал. Так смеялась бы жаба-гигант, если бы кто рискнул ее щекотать.

– И не воображай, – сказал он, – что я тебя полюбил. Ты мне отвратителен, потому что здоров и можешь как-нибудь уцелеть, улизнуть отсюда и даже разбогатеть. Но они мне противны. Держи…

Король просунул в отверстие изувеченную болезнью руку, на ладони его лежала металлическая пластинка.

– Что это? – тихо спросил Анаэль.

– Объясню.