Цитадель тамплиеров

С мертвой равнины моря поднялся и наплывал на крепость липкий туман. Час тумана – лучший для нападения на обитель Святого Лазаря… Хорошо бы, напали сельджуки…

Анаэля вели не к конюшням, где виселицы и эшафот, а почему-то в собор, из которого слышалось пение монахов. Навстречу медленно отворились широкие двери и вышли десятка два согбенных послушников в опущенных на глаза капюшонах.

В соборе было темно. Стражникам темнота не мешала. Держа Анаэля с обеих сторон за предплечья, они провели его к алтарю и втолкнули в дверь слева от возвышения.

В хорошо освещенной комнате перед распятием на коленях стоял молившийся человек. Не развязав Анаэлю рук, оба стражника испарились.

Человек поднялся. Анаэль вспомнил и замок Алейк, и Агаддин. Он напрягся, предчувствуя разговор, который снова ввергнет его в кошмар.

Новый хозяин его судьбы оказался огромен. Лицо его закрывала белая маска. Анаэль приготовился ко всему. После улыбки короля Иерусалимского его вряд ли что-то могло потрясти. Но все же вздрогнул.

Белолицый великан молча рассматривал Анаэля сквозь прорези маски.

– Как тебя зовут? – спросил он наконец хрипловато. – Впрочем, я знаю. Ты – Анаэль.

– Я Анаэль, – подтвердил тот, поклонившись. Поклон не бывает лишним.

– А меня зовут брат Ломбарде. От меня здесь зависит многое, если не всё.

Анаэль пошевелился. Кисти его рук затекли, теперь стали неметь предплечья.

– Неудобно? – участливо спросил брат Ломбарде. – Потерпи. Я задам тебе один вопрос. Догадываешься, какой?

– Нет.

– Нет? – белое полотно колыхнулось, брат Ломбардо, видимо, усмехнулся. – Ты не прост, хотя и стараешься. Где тебя изувечили?

– Был пожар…

– Не хочешь ответить. В конце концов, не мое дело. Меня интересует другое – зачем ты выдал себя за прокаженного? Я давно за тобой присматриваю.

Анаэль не имел никакой убедительной версии, поэтому предпочел молчать.

– Ну же? – в голосе маски проявилось раздражение. – Ответь. – Было так тихо, что слышался треск горевшего в светильнике масла. – Скажешь, вправду подумал, будто тебя прихватила наша болезнь?

– Да, я так решил, – разлепил сухие губы Анаэль.

– Но ты же не мог не знать, что в лепрозории не выживают. Почему ты не захотел побыть на свободе, притворяясь здоровым?

– Мне опротивела жизнь, – заявил Анаэль.

– Зачем же ты перед тем пытался бежать из монастыря? При господине де Шастеле тебе было неплохо.

– Опротивела ваша тюрьма, – рискнул сказать Анаэль, снова уверяясь, что ему все равно конец.