Капер Его Величества

Пополнить запасы воды и пищи он собирался или на западном берегу Мадагаскара, где жили скотоводы из племени сакалава, или на одном из Коморских островов, лежащих на севере Мозамбикского пролива. Сверх этого было известно – на Коморах любят гнездиться местные пираты; вступить в союз с кем-нибудь из них было заветной мечтой капитана Леруа.

Боцман Жаке этот расплывчатый план в общем поддерживал, то же самое можно сказать и о Пиресе (матросе, поившем Уильяма джином). Кое-кому столь длительное путешествие было не по нраву: многим слишком хорошо запомнилась эта дорожка по прежним изматывающим плаваниям.

Но пока было вдоволь еды, воды и рома, недовольные предпочитали помалкивать.

Уильяму Кидду было все равно. Его взгляд в будущее не распространялся дальше ближайшего приема пищи, его страх перед завтрашним днем равнялся страху перед очередной вахтой.

Размеры произошедшего с ним несчастья полностью подавили малейшую способность к рассуждению. Не мог он и мечтать о чем бы то ни было. Прежний мир был для него потерян безвозвратно.

Отец никогда не поверит, что Энтони умер сам, он решит, что это он, Уильям, убил его, затем купил корабль и бежал из Англии.

Возвращение настолько невозможно, что и не нужно.

Прежняя жизнь, полная незамысловатых провинциальных утех, рыбалок, пастушек, мечтательных гуляний и беззаботных попоек, постепенно, но решительно выветривалась из его сознания. Нет, не выветривалась – это неверно сказано. Она окукливалась, как личинка бабочки, чтобы храниться в заповедных глубинах души до каких-то неведомых сроков.

В силу того что он обладал от природы довольно крепким здоровьем, ему удалось отчасти свыкнуться с физическими сложностями своего нового существования. Что касается всеобщих насмешек и издевательств, то их он почти не замечал. Не в совершенстве зная французский язык, он был неуязвим для тонкостей французского острословия.

Он не знал, что капитан Леруа всерьез подумывает над тем, чтобы избавиться от него. С точки зрения Леруа, это было бы весьма логично.

Кидд был свидетелем, правда, трудно было представить ситуацию, при которой его показания против своего нынешнего капитана могли бы сделаться опасными. Но даже если есть один шанс из тысячи, зачем давать противнику этот шанс. Можно было бы подумать, что шотландец представляет ценность как матрос. Так нет. Этим мастерством Кидд овладевал крайне медленно и после месячного плавания с трудом отличал рею от шкота, а бом-брам-стеньгу – от салинга.