Темные воды Тибра

– Важному делу? У меня вообще не бывает неважных дел.

– Он говорит, что ты не пожалеешь о встрече.

Сулла поморщился, он знал своего домоправителя – этот не будет приставать по пустякам.

– Ладно, после того как мы покончим с Варинием; кажется, ему начинает здесь нравиться.

– Это палочки из Междуречья, – кивнул, отходя, Марк Карма.

– Ну как, ты почувствовал себя хоть немного дома? – Сулла положил руку на покрытое белой простыней плечо гостя. Публий Вариний оглядывался, любуясь мозаичными панно, которые украшали стены терм.

Посередине слегка дымился квадратный бассейн, дно его украшала мозаика, волнение воды оживляло ее, и временами казалось, что изображенное на ней сражение происходит на самом деле.

В углу кто-то заорал – это банщик Крисп обрушил на спину Семпрония Котты тяжеленную ковровую рукавицу и стал растирать старческое тело.

Сенатор заверещал то ли от ужаса, то ли от удовольствия.

Сулла захохотал.

– Метробий!

Юноша мгновенно возник у правого плеча своего господина.

– Вина! Моему гостю и мне.

Прислужницы в полупрозрачных набедренных повязках внесли два высоких сосуда. В одном было массикское вино, в другом – ледяная ключевая вода. Смешав это в положенных пропорциях, стали наливать напиток в чаши.

– Ну что ж, – возвысил голос Сулла, – мне кажется, пришло время открыть заседание сената. – Публий Вариний удивленно покосился на Суллу: в своем ли он уме? А тот продолжал: – Любимый богами и народом Квинт Корнелий Цепион берет первое слово!

Лежавший рядом с Суллой массивный старик с удивительно подвижным, порочным лицом, отвратительно кряхтя, поднялся со своего места, открыв миру на редкость отвратительное естество.

Сенатор не обратил на это никакого внимания, он поднял в вытянутой руке наполненную чашу и произнес следующую речь:

Пахарь, наскучен в полях постоянной работой,

впервые свой деревенский напев в мерные стопы сложил,

и на сухом тростнике впервые песнь заиграл он,

звонким созвучием слов славя венчанных богов.

Пахарь, о Вакх, лицо подкрасив суриком красным,

первый повел хоровод, новым искусством пленен.

Дан был за это ему козел из богатого стада:

праздника памятный дар средства умножил певца.

Сельский мальчик заплел из цветов весенних впервые

и возложил венок ларам седым на главу.

Слушатели ответили нестройным, но одобрительным ревом и немедленно опорожнили не менее полутора десятков чаш.

Публий Вариний тоже выпил.