Темные воды Тибра

– Спасибо тебе за откровенные слова, царь Бокх, мне надоело быть слепым, теперь хотя бы один мой глаз открыт. И чтобы у тебя не возникло соблазна пойти на тайный сговор за моей спиной, я предлагаю тебе открытый договор.

Сидящий заинтересованно наклонился вперед.

– В чем он заключается?

– Я предлагаю тебе выступить на моей стороне против римлян, а за это отдам тебе три свои провинции: Кнапс, Моллохатт и Цирту. Таким образом…

– Но Цирта сейчас в руках римлян.

– Теперь у тебя есть все основания выступить против них – ты всего лишь будешь возвращать себе свое собственное имущество.

Бокх закрыл глаза и медленно поднятой рукой погладил массивную бороду. Заговорил, не открывая глаз:

– Ты хитер, нумидиец.

– Я не только хитер, но и добр, рассмотри и увидишь, что я отлично придумал, как тебе оправдаться перед римлянами в случае неуспеха нашего предприятия.

– Как?

– Ты скажешь, что воевал не против них, а за свои земли, принадлежащие тебе по закону.

Слово «закон» для этих продажных тварей священно.

Мавританец сидел с закрытыми глазами. Понимая, что собеседник раздумывает над его словами, Югурта продолжал говорить:

– Метелла нет, оставшиеся вместо него офицеры Марий и Руф тоже весьма сведущи в своем деле, но их сейчас интересует не столько победа надо мной, сколько собственная слава.

– Разве это не одно и то же?

– В настоящий момент – нет. Если они схватят меня прямо сейчас, то в Риме припишут заслугу победы надо мной Квинту Метеллу.

Марий, чтобы перетянуть славу на свою сторону, должен сначала взять две-три крепости, два-три раза разгромить мои войска в поле. Кстати, его действия как раз говорят о том, что он пошел именно по этому пути. Он явился в Моллохатг. Я велел Гиемпсалу – это он там сейчас командует – вступить с Марием в переговоры о сдаче и всячески эти переговоры затягивать. Мне доносят, что уже через неделю у римлян кончатся припасы и они двинутся обратно. У него нет конницы, и мы могли бы… мавританская и нумидийская…

Бокх открыл глаза.

– Так какие провинции ты обещаешь передать мне?

Югурта собрался было ответить, но его насторожил донесшийся снаружи звук.

– Что это?

– Сейчас узнаем.

Бокх резко встал. Он оказался человеком невысокого роста, правда, чрезвычайно ширококостным. Основательность и статуарность, которую он демонстрировал в сидячем положении, отчасти сохранилась в нем и при движении.