Пуля для эрцгерцога

– Но так можно договориться черт знает до чего, милостивый государь Евгений Сергеич, – генерал бросил салфетку на стол, положил руки на скатерть, и она сморщилась под их тяжестью, – отчего же нам вообще тогда останавливаться, а?

– О чем вы, Василий Васильевич? – Профессор почувствовал, что дальний родственник собирается пойти по второму кругу препирательств, и очень их не хотел, не зная, как этого избежать.

– Почему же только Балканы? А Польша? А Финляндия, надобно и их оставить собственной судьбе? Армян – туркам, пусть режут! Грузин – персам.

Да и в Поволжье полно инородцев, которые захотят, быть может, собственного пути и закона. Где предел послаблениям?! Отчего нам Петербург не объявить новой Астраханью – на том основании, что все дворники там татары? Они его подметают, стало быть, имеют на него особые права!

Настя одним ухом слушала застольных спорщиков и старалась при этом уследить за двумя одновременными событиями вне пределов веранды. По яблоневой аллее поднимались к дому, чему-то смеясь, Аркадий с приятелем.

Утреннее купание весьма освежило их. Настя надеялась, что, явившись на веранду, они станут тою силой, которая рассеет всеобщее раздраженное состояние.

Также наблюдала она и за худой фигурою Калистрата, стоявшего у входа в каретный сарай. Калистрат поигрывал большими английскими садовыми ножницами: то откроет, то закроет. Он беседовал с кем-то, находящимся внутри сарая. Угол обзора не позволял видеть, с кем именно. Настя пыталась понять, почему движения железных челюстей выглядят так угрожающе.

Может быть, угрожающий вид им придают усилия Калистрата?

– Никогда этого не будет, никогда, господин профессор!

Это возмущенное воскликновение оторвало внимание Насти от садовых ножниц.

Генерал встал. Евгений Сергеевич, напротив, поудобнее откинулся в кресле и сказал отчетливо примирительным тоном:

– Я, кажется, вас задел, Василий Васильевич, поверьте, это не входило в мои планы.

– В этом я как раз не сомневаюсь, – усмехнулся вдруг генерал.

 – Сердить меня в данный момент вам крайне невыгодно.

Генерал грубо намекнул на финансовую подоплеку «семейного съезда».

Профессор озабоченно, можно даже сказать, растерянно посмотрел в сторону своей жены. Разговор из сферы абстракций внезапно перешел на практическую почву, и столичная знаменитость почувствовала себя неуверенно.

Зоя Вечеславовна, ни на секунду не растерявшись, подхватила эстафету.