Тьма египетская

Готов ли верховный жрец немедленно выполнить свое обещание и когда начнет выполнять?

Са-Амон был предупрежден о манере разговора, которая его ждет во дворце, поэтому не удивился и лишь почтительно потупился.

– Так что же, он передумал?!

– Нет, превосходный правитель, хранимый богами, мой господин и верховный жрец не передумал, он сделает то, что ты просишь.

– Когда?!

Выяснилось, что лесной волшебник пребывает в состоянии грезы, то есть спит наяву, общаясь с теми неведомыми и невидимыми силами, что даруют ему его особые способности.

Вторгаться в это состояние нельзя, а надобно подождать.

– Сколько?!

До трех дней, не менее. Потом маг прибудет во дворец, напоенный новой силой, что есть большая удача для господина Мемфиса, потому что после своего «сна» маг особенно силен и удачлив в делах.

Испугавшийся вначале, что безносого гиганта прислали с отказом, Бакенсети обрадовался, но тут же сообразил, что радоваться, собственно, нечему, ибо он все-таки не получил того, что просил.

– Три дня!

Князь вдруг со страшной тоской в сердце ощутил, как это много.

Хотя какой смысл отчаиваться. Что такое три дня? Кроме того, за эти три дня возможность счастья возрастает.

– Три дня!

– Пусть три дня.

В лекарскую вбежал Тнефахт, как всегда, потный и перепуганный, и сообщил, что город полон слухов о каком-то страшном происшествии в гарнизоне. Князь не успел ничего ответить, как доложили о прибытии «царского брата».

– Где он?

– Перед главным крыльцом.

Бакенсети зажмурился и помотал головой, словно надеясь, что разрозненные мысли от этого сами собой соединятся.

Потом сказал Са-Амону:

– Иди и скажи Амнемхету, князь Мемфиса надеется, что спит на самом деле этот колдун, а не разум верховного жреца. Меня нельзя обмануть.

Тнефахту:

– Выведи его через боковую дверь.

Выслушав сообщение, как всегда, спокойного и, как всегда, мрачного Мегилы, Бакенсети снова зажмурился. Мысли опять путались и разбегались. Он не мог вообразить, кому пришло бы в голову совершить такое чудовищное преступление против законной, неодолимой и просвещенной власти.

Еще труднее было вообразить, кто был бы способен на столь дерзкое и успешное действие.

– Мемфис спит, Мемфис, тихая старая заводь, населенная дряхлыми, глупыми утками, способными только крякать в камышах, но не летать. Да, Птахотеп, может быть, подкармливает какую-то шайку там, в болотных развалинах, но чтобы напасть и ударить в самое сердце…

– Ты правильно рассуждаешь.