Тьма египетская

Какие три дня? Зачем три дня?!

– Ты что-то скрываешь от меня, Бакенсети?

– Смею ли я?! Но позволь завершиться празднику, позволь собраться с мыслями. Нужно время, чтобы снарядить ладью, и я сам, вместе с тобой, повезу Мериптаха в Аварис.

Все эти аргументы явно не показались «царскому брату» убедительными, за ними стояло еще что-то. Это «что-то» и питало необъяснимое упорство князя. Прямо сейчас суетливое сопротивление Бакенсети было не сломить. Мегила почувствовал это. Угрожать в таких случаях бесполезно.

«Царский брат» встал, являя собой фигуру величайшего неудовольствия.

– Ты что-то скрываешь от меня, Бакенсети, – сказал он утвердительно. – Но что бы это ни было, через три дня я заберу мальчика. Именем Апопа.

11

Замедленно действуя единственной рукой, учитель Ти высыпал на каменный пол две кучки камешков:

– Что ты можешь про них сказать?

Мериптах пересчитал камешки:

– Девять и девять.

– По-твоему, они равны меж собой?

Пожав плечами, мальчик сказал:

– Равны.

Девятка равна девятке.

Ти усмехнулся:

– Посмотри внимательнее, Мериптах. В этой кучке камешки обыкновенные, с речной отмели. А в этой и сердолик, и бирюза, и глаз Гора, и зубы Сохмет. Эти камни ценны. Если я захочу их обменять на еду и пойду к торговцу, он мне даст за них не менее двух больших кувшинов эммера. Если я к тому же торговцу приду с этими, речными, камешками, он ничего мне не даст, он рассмеется мне в лицо и велит слугам вытолкать меня взашей. Так равны ли две этих девятки?

Ученик молчал, растирая пальцем переносицу.

Учитель быстро расчесывал щеку.

– Ты достиг предела знания, Мериптах, ты можешь посчитать все. Ты дошел до края, ты уперся в стену. Ты в тупике. Ведь подлинная жизнь человека начинается там, где кончаются числа. Камешки только пример. Можно взять людей. Девять и девять человек. О, как они будут не равны, эти девятки. Можно взять народ и народ, ты меня понимаешь, Мериптах?

Мериптах не успел ответить. Снизу, с площади перед дворцовым крылом, раздались крики, грохот, треск.

Мальчик побежал к той части крыши, откуда можно было рассмотреть выход праздничной процессии в город.

Двор был полон разодетого, веселящегося народа, украшенного лентами и цветами. Флейтисты, барабанщики, женщины с деревянными трещотками, негры с сухими тыквами, полными камней, – все это двигалось, подпрыгивало от нетерпения и праздничного энтузиазма. Услышанный Мериптахом звуковой взрыв означал, что правитель вышел к народу.