Тьма египетская

Бог солнца заплакал от радости, его слезы упали на землю и превратились в людей.

Мериптах, Ти, а затем и слуги с опахалами начали двигать носами, принюхиваясь к неизвестно откуда идущему запаху. Тнефахт сначала среагировал не на него, а на странное поведение слуг. Что это они гримасничают? Грузно выпрямился на скамье, зачем-то прислушался и наконец сообразил – воняет. Довольно быстро определилось, что запах, смешанный с сизым дымком, выползает на крышу из окон помещения, что расположено рядом со спальней князя.

Именно там трудился и днем, и ночью, и даже в праздник главный дворцовый лекарь Нахт. Первый сановник поднялся с недовольным стоном и побежал вниз для предотвращения пожара или чего-нибудь похуже. Но, не забывая о строжайшем повелении господина, прислал на крышу четверых ливийцев. Те уселись на небольшом удалении от Мериптаха и Ти, положив на колени короткие копья. Им велено было не сводить глаз с мальчика и однорукого, и они исправно пялились в сторону охраняемых с расстояния в десять шагов.

Мальчика это не смущало ничуть. Даже если расслышат слова, о чем идет речь, не поймут. Чуть наклонившись вперед, он сказал учителю немного заговорщицким тоном:

– Вы, наверное, ошиблись, учитель. Все было не так.

Ти покосился в сторону стражников, весело улыбнулся и сказал:

– О чем ты?

– Правильно, в самом начале был только Нун, и однажды Птах, который сам был земля, решил воплотиться в божество. Усилием своей натуры он превратил землю в собственную плоть и стал богом.

Сделавшись существующим, он решил сделать и других богов и делал их из земли, которая была также и его плотью. В сердце Птаха возникла мысль об Атуме, а на языке появилось слово «Атум». Птах произнес это имя, и в тот же миг Атум появился из первозданного хаоса. Атум творил, но не сам, а по воле отца своего Птаха.

Ти поглядывал быстрыми, посверкивающими глазами то в сторону стражников, то в сторону мальчика, говорившего с самым серьезным видом.

– Я не стал открывать твоего неправильного знания при Тнефахте. Сам он учился в Аварисе, как и мой отец, и презирает египетских богов, всех, кроме Сета, но он бы наказал тебя, если бы узнал, что ты учишь меня неправильно. А еще сильней наказал бы верховный жрец Птахотеп, он лично следит, чтобы в «Доме жизни» учили правильно. Мы много раз повторяли с учителем Неферкером урок про создателя всего, великого бога Птаха, и я запомнил его очень хорошо.