Тьма египетская

Какие бы мысли не выдумывались людьми, это всего лишь произведения немощной силы человеческого ума, а различия эти есть произведения силы несравненно более могущественной. Ее установил сам Амон-Ра, во время своего земного царствования, и не нам на установления эти покушаться.

Мальчик заметил про себя маленькую хитрость с присоединением к священному имени Ра имени голубого фиванского бога, но возражать не стал.

Говоря все это, Ти все время переводил взгляд на стоявших в сторонке ливийцев, на крышу, где в любой момент мог появиться Тнефахт.

Переведя дух, он понизил голос и продолжил:

– Ты, конечно, захочешь спросить, почему же из слов Ра следует одно, а из жизни, что мы наблюдаем вокруг, совсем другое. Почему нечистые азиаты, которым положено находиться ниже любимцев Ра, стоят выше и даже жестоко властвуют.

Мальчик кивнул, он хотел спросить именно это. Глаза у него увлажнились от нетерпения, рот чуть приоткрылся. Он отлично помнил загадочные и жуткие слова дяди Аменемхета о великом городе Аварисе и сияющем царе Апопе.

Слова эти он погреб глубоко в своем сердце, но они не стихли, они ныли там, как нарыв.

Учитель оставил свою вконец затерзанную бороденку и перебежал пальцами на плоскую голую грудь. Он тоже волновался.

– Я открою тебе всю правду, но готов ли ты вместить ее?

Мальчик жадно кивнул.

– Но если твой отец узнает, что я открыл ее тебе, меня казнят, и жестоко. Ты должен обещать, что не выдашь меня.

Мериптах не успел ответить. Появившийся наверху визирь потребовал, чтобы учитель и ученик поднимались немедленно к нему.

12

Чем ближе подходил к истечению трехдневный срок, тем настроение Бакенсети становилось все хуже. Он не знал, что ему делать, хватался мыслью за разные идеи, но тут же бросал их, видя их ничтожество или дикость. Хотел было направить посланца к Аменемхету с вопросом – начал ли входить в необходимое состояние его невообразимый маг, но сам себя останавливал. Нельзя показывать брату, до какой степени он нуждается в его помощи.

Верховный жрец подобен удушающему змею из непролазных лесов, дающих начало великому Нилу.

С одной стороны, циничное сердце правителя подсказывало, что Аменемхет просто тянет время, надеясь заполучить мальчика как-нибудь в обход договора. Не потому что ему жаль уступать колдуна даже на время, а просто потому, что жрец сам не верит в его силу. С другой стороны, слабой частью натуры правитель Мемфиса уповал только на Аменемхета и его черного слугу.