Тайна Элизабет

– Ты серьезно, Нильс?

– Память отшибло? Даже у меня не всегда кишок хватает лицом к лицу…

– М-да.

– Вот и подумал, что если уж кого выкрасть для нее, то именно его.

– Да кто его пустит в Парфагон?

– Я все понимаю, Ричард.

– Непохоже, – улыбнулся белокурый воин. – Ты, как твой давний дружок, спятил совсем.

Нильс сплюнул и взглянул в сторону синей накидки:

– У толстяка внезапно объявилась дочь, так?

– Ну? Решили сыграть на этом? – Ричард ткнул друга в плечо. – С Альбертом себя не сравнивай, дурень! Кто хоть ее мать, кстати?

– Говорят, одна из фавориток.

Умерла. Сама, наверное, дитя еще была. Ты его знаешь…

– И после всего этого у нее титул?

– А как ему быть? Но нам это на руку.

– Ну, брат, ты авантюрист!

Набив живот и затем едва не надорвав его из-за пошлых баек товарищей, разморенный Нильс дал команду идти на боковую. Проверив караульных, он рухнул рядом с синей накидкой и вскоре захрапел.

***

Накануне утром сизый голубь приземлился на плетеную изгородь у деревянного домика с соломенной крышей и деловито приступил к чистке перышек.

Посреди ухоженного двора жевала сено гнедая лошадь, запряженная в телегу. Возле нее носились двое босоногих ребятишек в мешковатых туниках и суетился невысокий мужчина в потертой кожаной куртке. Однако пролетевшая рядом стрела заставила птицу взметнуться обратно к небу.

– Мазила, мазила! – завизжала круглолицая девочка, пытаясь догнать голубя под задорный лай черного щенка.

– Томас, – похлопал мальчугана по плечу мужчина с простоватым и округлым лицом.

 – Опять выдохнул раньше времени, да?

– Погоди…

Юный охотник изо всех сил натянул тетиву самодельного лука, но и вторая стрела не угналась за дичью. Томас был на два года старше трехлетней сестры. У обоих были длинные каштановые волосы и зеленовато-карие глаза. Но если мальчик казался спокойным, выделяясь кротким взором и слегка вздернутой верхней губой, то Ирэн с самого рассвета не сидела на месте. Ее живые глазенки умудрялись без устали находить приключения, во время которых задорно шевелился носик с едва заметной горбинкой.

Глава семейства загружал в телегу добычу: корзину сушеной рыбы, связки лисьих и заячьих шкур, а также тушу молодого оленя. Он готовился к привычной поездке в Салеп. Там, отдав дань Парфагону, он надеялся удачно продать или обменять свою добычу.

– Мать будет к обеду, – усаживаясь в телеге, напомнил охотник. – Томас!

– Да, пап?

– Остаешься за главного.