Кордон

Теперь и за их смерть отвечать…

И ведь только-только имена запомнил! Неделя службы за спиной – в заставских коридорах еще плутать приходиться, куда там имена запоминать! Так первое время и различал, что один – унтер медведеобразный, второй – рядовой чистопогонный, взором несколько бессмысленный.

Оба два надежно связаны и уложены под терновым колючим кустом, изображают йормландские колбасы под лунным светом. Тихо лежат, глаза бесстыжие попрятали.

Олухи Царицы Небесной! Как так?! Не первый же год служат! Могли хоть чуточку внимательнее быть! Ушами прохлопали, будто мумаки[5]длиннобивневые… Понятно, прапорщик новичок в кордонных делах, какой спрос с него, но они—то!

Неправильный главарь, отнятые револьверы, бестолковые подчиненные… Перспектива умереть спустя минуту.

И улыбка геологической барышни, всплывшая в памяти нежданно—негаданно. Видела бы она, что тут творится, в обморок грянулась бы всенепременно. Видение надуло губки, подмигнуло обнадеживающе, исчезло.

– Да ты не бойся, не бойся, пан ахвицер, – шумно потянул носом оборванец в треухе с оборванным «ухом», – Мы тебя небольно застрелим.

Раз, и все! А живучий будешь, так и штык испачкаем, не побрезговаем. Поспособствуем, так сказать. Шоб как положено, от железа. Будто свинья!

Анджей рванулся вперед, залепить сопляку «крюком» в ухо. Граничары по бокам хоть и ожидали чего—то подобного но слабину дали. Самую чуточку, самую малость. Но прапорщик смог согнуть руки. Рыкнул, для проформы. Кивнул себе, удовлетворенно.

Гнев будущего покойника контрабандьеры съели, не подавились. Заржали все, как один. Даже главарь, что неотрывно пялился на прапорщика – и тот оскалился.

Скалься, на здоровье. Слабина есть. И моё есть. И дышать уже чуть легче.

Подолянский перевел взгляд на подчиненных. Если начнут убивать с них – то дышать станет нечем. Ведь оба—два хотя и лопухи бессовестные, но все же его! И вообще, кто в наряде старший, тот во всем и виноват… Стыдно, Анджей, стыдно!

Вокруг смеялись граничары, шумел запутавшийся в ветвях ветер, гулко стучало сердце в груди…

…Листвы подгнившей нету – на тропе подловили, не в зарослях.

Да и заросли те – лещина, дубовая поросль – облетели давно, конец октября на дворе. Ох, хоть в этом везения капелька – морозом грязь прихватило. По толстой корке подошва не так скользит…

В спину больно ткнулся ствол, молчаливо намекая, что смех смехом, а у ежа кверху мехом. Весело злодеям, но никто из них не расслаблялся.