Кордон

Криминаль-маэстро!

Хуторянин улыбку и кивки страшного офицера принял на свой счет и, не дожидаясь новой порции побоев, сомлел. Со стороны домов донеслись вопли. Анджей, пнув для надежности беспамятную тушу убивца, быстрым шагом направился на шум.

Народу на мызе оказалось на удивление много. С полсотни, а то и больше. Бабы истошно выли, прижимая испуганных детей, мужики, сжимая кулаки, ругались сквозь зубы. Вокруг мрачной толпы, словно овчарки вокруг стада, расхаживали рядовые с винтовками в руках. Водичка с револьвером тоже ходил туда-сюда, зыркал злобно, нагонял жути.

И постоянно оглядывался на командира.

Анджей вдруг почувствовал себя чужим, на родной земле. Каратель аранский, не иначе. Только закатанных рукавов и рыжих бакенбардов не хватает. Но наваждение быстро схлынуло, уступив место логике. Ну какой из него, спрашивается, каратель? Никого не убил, не изнасиловал. Даже паршивой сараюшки не сжег! А что мужика избил – так ведь не просто хуторянин, а явный преступник. Никому не дозволено в людей стрелять!

Прапорщик прошелся по двору, выбирая место поудобнее.

Под одним из навесов стоял относительно негрязный стол. За ним и устроился, вынул из планшета чистые листы и походную чернильницу. Подозвал Водичку:

– Побудь рядом. Подскажешь, если вдруг что.

Ландфебель кивнул и встал за спиной. Анджей поднял голову, сурово посмотрел на замершую толпу:

– Значит так, – рыкнул, подпустив басу в голос, для устрашения, – по одному подходим ко мне. Тихо. Тихо, я кому сказал! Подходим и рассказываем, что здесь произошло.

Кто будет заикаться – пристрелю на месте.

Для убедительности, Анджей снял с пояса кобуру, положил рядом, расстегнув крышку.

– Первый пошел.

Водичка

…Давно то было, еще при царе Паньдусе, а то и пораньше. Ша мне тут, молодежь! Знаю, я, что Паньдус не царь, а президент, знаю. И что правил он Республикой всего—то лет шесть назад тоже помню! В лоб дам, умничать будешь! Сроком службы не вышел поправлять.

Только я из Гданська перевелся, короче говоря.

Ну как «перевелся» – под зад коленом, в аусвайс печать с волчьей головой. И перевели головой вперед из двери. Нет, об ступеньку не грохнулся – повезло. За что так с прославленным героем, воспетым в тысяче рапортов? Не надо было делать кое—чего. Чего именно? Не скажу. Кто много знает, тот по ночам не спит, все нож в печенке представляет. Бритву? Бритвой по горлу тоже хорошо. Не имею, так сказать, возражаниев супротив.

Ладно, что уж тут. Давнее дело, скрывать нечего.