Кордон

Курву-полюбовницу нашего полковника, что по порту работал, по копытцу верблюжьему погладил. Случайно вышло, ага. Копытце что такое? Ну ты, рядовой, и… Даже слов нету цензурных! У прапорщика спроси. Он столичный, про выдумки всякие слышал.

Как со службы поперли, сперва заквасил нешуточно. Денег—то выдали напоследок. Два оклада, да за отпуска невыгулянные. Как последние злотые пропил, на бритву поглядел, на отражение свое мрачнорожее – как зеркало от такого пакостного зрелища не треснуло, ума не приложу.

Рожу побрил да в бригаду пошел.

Штаб—то, на одной улице с четырьмя кабаками – мимо не пройдешь. Нужен, говорю, боец вам многих достоинств? Могу копать, могу не копать. Могу прикладом, могу штыком. Могу дверью яйцы щемить. И вообще в дознании специалист профиля широкого аки антресоль. На бутылку? Про то не спрашивали, но тоже смог бы, если б надобность служебная возникла. Расскажешь потом, что и как. Знание лишним не бывает!

Оказалось, нужен на Кордоне такой личность разносторонний. Бумагу подписал, одну, вторую, третью… Рука заболела, столько всего подписал! Аусвайс с печатью поганой забрали, велели всем говорить, что на вудку сменял.

Новый выдали. Чистый. Еще формы три комплекта, винтарь да револьвер. Ну и подъемные, да на дорогу.

Пока до баталиона добрался, двух дураков из поезда выкинул. Как выкинул? Натурально, из вагона, в окошко. Они—то, сволочи, пили, а я нет – на службу ехал. Ага, от зависти. Даже пограничники, лучшие из людей, чувству этому подвержены. Вон, даже прапорщик кивает.

Хотя уж кого—кого, а его в таком даже заподозрить не мог я никогда!

Про ежика обещал? Значит, про него и расскажу. Сейчас-то стесняться нечего. Поздно…

Это уже чуть позже было. Где—то через год—полтора как на службу попал. Тоже на линейной заставе, Северного Направления. Леса, леса, леса… Из наших я там не один служил. То ли Франта, то ли Гюнтер отметились, не дадут соврать.

Ну и вот, сидим мы как—то в засаде. Скучаем, контрабандьеров ждем. Да, пан рядовой, контрабандьер это такая сука, что он везде есть.

Сутки сидим, вторые сидим. Все сиделки отсидели и жданки прождали.

И тут он! Нет, пан Анджей, не спирт. Какой спирт, если мы про ежика? Во—во. Бежит, пыхтит, в зубах ужика тащит. Думает, вот щас как принесу пани Ежихе такой вот продукт, так сразу она в дальний уголок норы пригласит, и такое вытворит, что куда там верблюжьим копытцам!

Ландфебель Кубик по лбу вдруг себя грохает. Идея, говорит, есть. И очень так нехорошо на Мосю косится.