Боги ушли, твари остались

– А куда смотрела общественность?! Старшие товарищи?! – от полной растерянности воскликнул Борис Оттович.

– Мы интернационалисты! И немецкие лётчики – наши союзники в борьбе за полную победу коммунизма во всём мире! – выдала Аделия, специально заготовленную для этого случая фразу.

Борис Оттович посмотрел на дочь с безнадёжной тоской. Он окончательно понял, что в их дом пришла беда.

Но, как ни странно, никаких последствий дружба Аделии с гражданином Германии не имела. Никто никого никуда не вызывал и не требовал никаких объяснений.

Напряжение, возникшее в семье после признания дочери, постепенно стало спадать. К тому же с завидной регулярностью, два раза в неделю почтальон доставлял на имя Аделии письма из Германии. Она хватала конверт и бежала в ванную комнату, где закрывалась и в одиночестве по несколько раз перечитывала пылкие признания в любви. Альфред уверял девушку, что скоро добьется разрешения на их свадьбу и приедет в Москву за ней. Аделия безотчётно верила каждому его слову.

Родители не то чтобы смирились, но предпочитали не касаться этой темы. Тем более что Аделия находилась постоянно в приподнятом настроении и старалась угодить им во всём.

Борис Оттович, учитывая создавшуюся ситуацию, предложил подумать об аспирантуре, поскольку во всех иных сферах деятельности – муж-иностранец, вряд ли мог способствовать карьерному росту. Аделия с радостью согласилась. Ей было всё равно, чем заниматься, лишь бы дождаться приезда любимого.

Развязка наступила неожиданно.

Ночью позвонили в дверь. Два звонка – точно к ним. Открывать отправился Борис Оттович, на ходу застёгивая пуговицы на пижаме. Отворил дверь и сразу всё понял. Трое молодых строгих сотрудников в глухих прорезиненных плащах без приглашения вошли в коридор.

– Нам нужна Аделия Борисовна Шранц, – хриплым голосом произнёс старший по званию.

– Сейчас разбужу, – поторопился ответить Борис Оттович и тут же добавил: – А может, лучше утром?

– Будите, – тихо, но с явной угрозой повторил старший.

Борис Оттович лишь нервно кивнул головой и, не поворачиваясь, попятился к комнате дочери.

Аделии снилось поле – желтое и бескрайнее. А над ним огромное голубое небо и рокот пропеллера. Она знала, что где-то совсем рядом летит самолет её любимого Альфреда. Но никак не могла разглядеть его в небе. Синь резала глаза и кружила голову. Хотелось самой взлететь. С этим ощущением она и проснулась. Первое, что увидела, – дрожащую нижнюю губу отца.