Боги ушли, твари остались

Он что-то возбужденно шептал, но разобрать было невозможно. Адель слегка потянулась, вытащив из-под одеяла руки. Отец больно ухватился за них и заставил её сесть на постели.

– К тебе пришли!

– Альфред?! – воскликнула Аделия.

Отец на её глазах внезапно как-то сжался, поник, ослаб. Отпустил её руки, повернулся спиной и, направившись к двери, с болью в голосе произнес:

– Одевайся.

…Озорные герои вагнеровской оперы продолжали развлекать публику. Тенор взял так высоко, что заставил Аделию вздрогнуть и оторваться от воспоминаний.

Под крики браво и рукоплескания зала она осмелилась взглянуть в сторону ложи, где восседал Геринг в окружении свиты. И тут же её взгляд столкнулся с таким же напряженным взглядом Альфреда. Должно быть, он уже давно мучительно-испытывающе разглядывал её.

«Как он изменился!» – пронеслось в сознании. Вместо бесшабашного блондина с широкой улыбкой и романтической грустью в глазах, на неё смотрел человек, лицо которого ужесточилось резкими складками возле губ и сероватым оттенком кожи, особенно на впалых щеках.

Теперь оно казалось неподвижным, и только вспыхивавшие искорки изумления в глазах слегка оживляли его.

«Что он подумает обо мне?» – всполошилась Аделия, понимая, что и её внешность совсем не та. Они не виделись почти десять лет. За её плечами лагерь, скотская жизнь, унижения, насилие, а что за его спиной? Близость к Герингу, блестящая карьера нацистского офицера… Неужели между ними возможна какая-то связь? Чудовищная пропасть, на дне которой давно похоронены обломки их юношеской любви.

Вглядываясь в столь любимое лицо, Аделия со всей пронзительной очевидностью понимала ненужность их новой встречи. Но никак не могла отвести взгляд в сторону.

Они продолжали всматриваться друг в друга до самого окончания спектакля. И только вспыхнувший свет люстр заставил обоих стушеваться. О чем думал Альфред, глядя на неё? Это волновало намного больше, чем собственные ощущения. Если раньше, вплоть до самого момента их встречи, она надеялась, что эта встреча не произойдет, и потому не думала о последствиях, то теперь почувствовала весь ужас и неизбежность надвигающейся катастрофы.

Оцепенение, сковавшее не только тело, но и разум, не позволяло шевельнуть даже пальцем.

– Вставай, нам нужно идти, – прошептал Франц и с наигранной живостью схватил её за руку, желая оторвать от кресла.

Аделия бросила последний беспомощный взгляд на ложу. Но Альфреда в ней уже не было. Это придало силы, и она встала.