Лад Посадский и компания. Книга I. Дела торговые

Ну—у, если все кругом плохо, людям жизни нет от врагов там каких, или нечисть (слюна сама на язык наползла) мутит умы, да чинит зло какое, тогда, конечно, и перемены к месту придутся. Но когда все чином да ладом кругом, чего же лучшей доли искать?

Ох, умный Комер—сан, хитрый, накормил, напоил, выпросил как дела, да и огорошил. И Чер—Туя не зря ли помянул?

– Перемены всякие бывают, – подал голос Зуб. Хоть и был он в совете старейший, память свою давно пережил, но ума хватило людей успокоить.

 – К тому же когда они до нас дойдут еще неизвестно. Годков десять, а то и все сто пройдет. Мир большой…

Отлегло на сердце, снова полнились чаши, расползались хмельные улыбки. На улице заиграли дудки – веселушки, зазвенели гусли, им ответили нытьем волынки (инструмент дивный, дуешь в одну дудку, а поют несколько), ритм задавали бубны шаманские и тамтамы. Про последние молва недобрая шла. Мол, натянута на них кожа человечья, а внутри томится душа какого—нибудь бедолаги.

Ничего больше не говорил Комер—сан. На его желтом пухленьком лице, глядя на которое не возможно определить возраст (а ведь стар он был) застыла слащавая улыбка. А глазки внимательно следили за мрачным Седобородом.

Тот не ел, не пил. Знал он кому сказал Комер—сан про перемены, оттого и думу думал, изредка лишь взглянет на хозяина и снова в себя уйдет…

Лад ушел с пирушки еще до первых костров. Набив живот всякой всячиной, и запив медовухой, ощутил он вдруг потребность уединиться, дабы пища лучше усвоилась, а ум – разум прояснился.

Но не так то просто было выбраться из Посада. Всюду лица знакомые, слова приветливые, чьи – то руки под локоть хватают, чарку подносят. Пока не обошел все кабаки, не увидел всех дружков своих по нелегкому делу дружинному, пока не осталась в кармане рубахи длинной деньга одна, деньга бедная – медная, не добрался он до лесу. А как только в лесу оказался, направился сразу на заимку заветную, где когда—то пацаном несмышленышем играл он в игры про войну.

Заимка та была собственностью мастера кузнечных дел Наковальни Мечплуговича. Когда—то он поставил избу нехитрую возле болота вонючего. В том болоте Наковальня годами железо травил, после чего мечи делал отменные и рало крепкие. Но после появления в Посаде молодцов из ЗАО кузнечное дело, бывшее в руках Наковальни, претерпело существенное изменение. Никто не знает как он сошелся с людьми Мафии.