Лад Посадский и компания. Книга III. Дела военные

И ни одна в цель не попала! Вот в нашу бытность, за такое не то, что свинарником пугали, ремни сыромятные на спины ложились. Вот. Тут то наука воинская в разы быстрее усваивалась.

– Да хватит брехать то! – Осаживали старухи такого. – Нашёлся, знаток науки воинской! Где же ты её видел-нюхал, науку то эту, а? А ещё про ремни речь ведёт. Да ты их и не чувствовал на спине собственной, толстокожий ты, тьфу! Ну, разве что мальцом голым, когда мамка тебя из баньки выгнать не могла, ха-ха-ха!

– Вот-вот, – тут же нашлись те, кто это воочию видел, – бежал и щебетал во весь голос – маменька, не бей, маменька, не нада-а-а-а…

Мужик краснел, махал рукой.

– А ну вас…

Смеялись все, подначивали.

– Нет, он знает, что такое ремень сыромятный. Давеча захожу к нему на двор, а жена Анюська, во весь его голос честерит… Да ремешком то этим и охаживает его по бокам да заднице!

– Ну-у, эт ты врёшь, старая! Не было такого! Да чтоб моя Анюська…

– А что?! – Подбоченивались тётки. – Вам можно, а нам нельзя?!

– Да угомонитесь вы, сороки! – Шикали старики.

 – Совсем распоясались… Не к добру, ох, не к добру ваши советы женские! А Гадина, на пару с этой бестией рыжей, пришлой, всё мутят и мутят вам головы! А вы, курицы, рты и разинули! У-у-у-у!

– Гадину не троньте! И Соньку Рыжую в покое оставьте! Не год и не два жена она Мечплуговичу, а вы всё – пришлая да пришлая! Твердолобые вы, деды. Как дубы на той опушке…

– А ну, цыц, дурёхи! Вишь, Яром сам за лук взялся.

Гомон и смешки в миг стихли.

Яром важно прохаживался вдоль строя. В одной руке держал он лук хундустанский, из рогов барана горного выгнутый. Умаялся воевода. На лбу испарина. Ремень сполз, и меч посадский по земле волочился. Брюшко, отросшее за последние годы спокойной и сытой жизни, – верный признак купца зажиточного, но никак не воеводы, – свободу почувствовав, выпятилось, и стал Яром на гусака жирного похож.

– Вот что, мазилы, были бы вы с нами в походах дальних, или хотя бы в битве той знатной, – тут голос воеводы дрогнул, слезу дал, – знали бы вы, что почём! Смотрите, как стрелять надо!

Щёлкнул тетивой проверяя, положил стрелу, и… Натянуть то тетиву он натянул.

С трудом, видать, вышло. Ибо взмок весь воевода, да рука, лук сжимавшая, дрожью пошла. Тужился Яром, прицеливался, и, как других учил, на выдохе пустил стрелу. Восхищению публики предела не было! И не беда, что стрела в цель не попала. Прошла над, ушла ввысь, потом вниз скользнула, и затерялась в лесу.